Я тебя верну

Что если ей подсадили в камеру бомжа-забулдыгу? Или шалаву обколотую? Или какого-нибудь отморозка? Если с ней или с ребенком что-то случится, я своими собственными руками всех закопаю.

Вскоре слышу шаги, и в коридоре появляется Ярослава в сопровождении дежурного.

Вопреки моим ожиданиям, она абсолютно спокойна и даже с румянцем на щеках. Улыбается при виде меня и тут же хмурится, завидев отца.

Девочка моя, бедная. Не представляю, что сейчас она чувствует…

Однако, у этой бедной девочки оказывается просто стальной хребет.

Она выходит из клетки, вся такая собранная, холодная. Глаза полыхают решимостью.

— Идем домой? — тяну ей руку.

— Сейчас пойдем, — Ярослава кивает, а потом обращается к инспектору, — я хочу написать заявление. На Чернову Ольгу Борисовну. За клевету, за оскорбление чести и достоинства, за дачу ложных показаний, за подставу, за инсценировку преступления.

Ее голос спокоен и тверд, во взгляде ни единого колебания. Ей тут же подсовывают лист бумаги и ручку, и она, не оглядываясь на нас, начинает писать. Жестко, отрывисто, хладнокровно. Я понимаю, что Ольге конец. Яська теперь будет ее драть, пока шкура лохмотьями не слезет. Не отступит.

Я в очередной раз убеждаюсь, что Ярослава может долго терпеть и закрывать глаза на откровенное свинство, но если принимает решение, то ее уже не свернуть. Ни невнятные речи отца, ни истерики сестры, ни вопли мачехи на нее не подействуют.

Она просто сделает то, что считает нужным. Без малейшего сожаления, без угрызений совести.

***

— Ясь, ну может не надо. Я дома проведу беседу. Она больше так не будет, — лопочет несчастный отец.

— Пап, хватит. Она подвергла опасности меня. Моего ребенка. Теперь моя очередь наводить порядок. Я все припрягу, каждый ее шаг, каждое слово, которым она порочила меня. Буду добиваться наказаний по максимуму. И если ты сунешь кому-нибудь денег, чтобы ее отпустили — я суну в два раза больше, чтобы ее задержали.

— Ясь, ну как же так…"

"Ярослава морщится, услышав эту фразу.

— Не знаю как. Мое дело предупредить, — она дописывает заявление, ставит жирную точку и протягивает инспектору, — вот, пожалуйста. Мои данные у вас есть. В любой момент могу придти на дачу показаний.

Потом оборачивается к адвокату:

— Мне потребуются ваши услуги.

— Всегда пожалуйста, — Артем Вениаминович сдержано склоняет голову, в качестве согласия, — я готов приступить сегодня же.

— Отлично.

— Вы же родные, — снова подает голос ее отец.

— Ты сам-то в это веришь? Родные? — жестко усмехается она, — чтоб быть родными мало иметь одного общего родителя. Надо что-то большее. А вот этого у нас как раз нет. И я даже не буду врать, что мне жалко.

— Сейчас период сложный, но мы все равно семья. Я уверен, что со временем все забудется.

— Зря.