Я тебя верну

 — ответил он, а у самого глаза просто светились, и вот честно, не мог понять этого мужчину, что за счастье было у него внутри, — Я сегодня увидел свою девочку живой. Злющей, взъерошенной, возбужденной, готовой рвать и метать, но живой, а не ледышкой. — проговорил отец моей Колючки, а меня накрывало от его эмоций тоже. — Так что я могу пожелать тебе только удачи! Ты ее уже один раз добился. Теперь нужно только повторить свой опыт, но поменять методику. — он оттолкнулся от машины, так легко, что даже и не скажешь, что этот человек разменял шестой десяток, протянул мне руку для пожатия, и задумчиво добавил, смотря мне в глаза, — Кто бы мне сказал двадцать лет назад, что я буду жать руку сыну человека, который почти уничтожил мою женщину, да еще и желать ему удачи, убил бы. Но меня радует, Максим, что на своего отца ты не похож.

Он похлопал меня еще по плечу и двинулся во двор насвистывая что-то веселое себе под нос, а я стоял и улыбался как дурак, видя перед собой тот лучик света в конце тоннеля.

Мира…

— Какая же он сволочь! — рычала, как загнанный зверь, метаясь по комнате из угла в угол, — Зараза! Зараза! Да как он мог?! — кинулась в ванную, чтобы умыться уже в десятый раз наверное, но не помогало.

Меня подкидывало на месте, да и не только на месте.

— Я переболела. — рычала сама себе, но в голос, — Мне уже все равно.

Но смотря на свои трясущиеся руки, я понимала, что нет! Не переболела! Не отпустила!

Когда я заехала во двор и увидела своего мальчика на крыльце, то испытала такое сильное желание схватить его, сесть в машину и уехать далеко-далеко и чтобы никто не знал где мы.

А когда почувствовала ЕГО взгляд, то буря гнева, страха, боли и еще чего-то очень сильно поднялась с такой силой во мне, что мне страшно стало. Я же никогда не была такой эмоциональной. И даже когда мы отрывались где-то, то всегда в пределах разумного. Отстоять свои границы — запросто. Поставить кого-то на место — без проблем. Но чтобы добиться от меня такого взрыва, это нужно было постараться.

А Макс… я даже не могу понять, как я смогла сдержаться сегодня, стоя к нему так близко, что даже было слышно, как стучит его сердце!

Чего мне только стоило держать все свои иголки направленными на него? Кто бы только знал!

— Скотина! — и опять слова сами выскакивали, — Гад.

Я слышала, что кто-то топтался возле двери комнаты, но войти не решились. И я бы не смогла говорить сейчас спокойно, а обижать никого не хотелось. Но почему же так все кипит внутри? Почему опять так больно?

Остановилась только когда Яроша решил оставить свои машинки и завлечь меня книжкой. Показывая своим пальчиком, что хочет, чтобы я почитала.