Я научу тебя любить

Высоцкому, несомненно, подходит. А вот ей? Двадцатилетней соплячке в кроссовках и потертых джинсах?

И снова стало немного страшно… И снова самое время впасть в вечные сомнения о том, что они не пара, но Аня не успевает.

Потому что слышит щелчок дверного замка, поворачивает голову, дожидается, пока мужчина, взявший на себя и разговор с портером, заходит в основную комнату…

Тоже окидывает ее взглядом, но тратит на это не так много времени, как понадобилось Ане, довольно быстро подходит к ней… Забрасывает девичьи руки к себе на шею, притягивает, раскрывает губы, без особых церемоний пробираясь под свитер…

Несомненно, чувствует новую дрожь. Несомненно, это именно то, что ему хотелось бы сейчас чувствовать…

И Ане тоже. Потому что они наедине меньше минуты, а он снова такой же, как ночью.

Разворачивает, толкает на кровать, нависает сверху, греет дыханием губы, снова ныряет языком между ними…

— Опоздаю…

Отрывается, себе же говорит… Себе же противоречит, потому что вместо того, чтобы откатиться, сесть, быстро переодеться и уехать, тянет Анин свитер вверх, снимает через голову, наклоняется к животу, начинает выцеловывать… Вызывая просто бурю…

И невозможно сильное желание запустить пальцы в темные мужские волосы, позволяя губам плыть в улыбке…

Пока он целует живот, поднимается выше, касается шеи, подбородка, снова губ… Не сопротивляться, когда без проблем расстегивает пуговицу на джинсах, справляется с молнией, скользит по белью, под белье…

— Ну и черт с ним…

И сам же себе отвечает, вызывая у Ани невероятно счастливую улыбку, которая быстро гаснет под новым напором губ и пальцев.

Глава 11

Через час Корней был уже одет, собран, готов. Аня сидела на углу кровати, глядя на экран своего телефона.

Хотела бы на мужчину, но… Каждый раз, как рисковала, расплывалась в глупой… Глупой-глупой-глупой, как сказала бы Алина, «палевной» улыбке. И раз за разом дарила ему повод усмехнуться в ответ. Иронично. Искристо. Снова обжигая ресницы и немного душу. Трепет которой ощущался постоянно.

Он снова был нежен. Он снова делал больше для нее, чем для себя. Ей снова было немного больно, но уже не так, как в первый раз. Непривычно, туго, но так волнующе… Так интимно, так откровенно… Что лишь от этого можно было разложиться на атомы. А он еще и сделал все, чтобы не только от этого. И у них получилось."

"Ане казалось, что она готова захлебнуться, настолько ощущения были необычными и всепоглощающими. Немного боли. Много остроты. Потеря контроля… Взрыв и тягучая сладость. И абсолютное равнодушие ко всему, кроме его завершающих движений. Чтобы и он мог полетать.

А так летать он любит, теперь-то сомнений не было уже никаких.

Вот только разлеживаться возможности не было. Быстрый душ, такие же сборы. Урчание голодных желудков.