Я научу тебя любить

Корней подошел к кровати — Аня слышала его поступь. Потянул вниз одеяло, оголяя ее спину… И по ней тут же пошли мурашки…

Пришлось закусить губу, чтобы сдержать полустон, когда кожи коснулись губы — сначала плеча, потом лопатки, потом нос прошелся по шейным позвонкам, поцелуй пощекотал за ухом.

— К себе пойдешь? — спросил, прихватывая мочку, параллельно скользя вдоль позвоночника уже пальцами. Более чем ощутимо. Снова до боли. Но так, что непроизвольно хочется прогнуться…

А когда становится понятно, что он улыбается, оторваться от подушки, повернуться, не стесняться наготы, сесть, обнять за шею, шепнуть в губы:

— Нет. С тобой побуду. Если можно.

— Можно.

И целовать улыбку. Постепенно вновь опускаясь на кровать под напором его губ.

Пока не оторвется первым. Пока не произнесет грозное:

— Мне не мешать.

Пока не отойдет. Не скинет полотенце, уж точно ничего не стесняясь…

Аня подтянула повыше подушку, села, прижала к груди одеяло, провела рукой по ткани, чтобы еще раз убедиться — все чисто. Потом по мужчине… Пока только в боксерах. Такого красивого… Что рот сам собой наполняется слюной. И не сглотнуть — никак…

Который точно так же смотрит на нее — а когда Аня, пройдясь по его телу, останавливается на глазах, усмехается.

Поднимает с пола джинсы, которые сам же вчера отправил в полет вместе с чемоданом, надевает, возвращает тот самый чемодан на кровать, заставляя Аню подтянуть выше ноги и одеяло… Открывает шкаф, натягивает пуловер, снова начинает доставать какие-то вещи и бессистемно забрасывать.

Заряжает футболкой в Аню…

— Кофе сваришь? — спрашивает в ответ на удивленный взгляд. Улыбается, когда Аня начинает активно кивать, ныряя кудрявой растрепанной головой в широкое горло."

"После чего девушка подскакивает с кровати так, будто не мечтала несколькими минутами ранее о сне, несется на цыпочках к двери мимо Корнея, но не успевает. Потому что мужчина перехватывает ее поперек талии. Придерживает, чтобы не упала, сначала притягивает к себе вплотную, а потом заставляет сделать несколько шагов, вжимая грудью в стену. Так, что особенно чувствительная после ночи кожа даже через ткань «распознает» мелкозернистую текстуру поверхности…

В нее же вжимается одна щека, а другой касаются его губы. Пах впечатывается в поясницу, Аню бросает в дрожь, снова нет сил справиться с каким-то животным желанием тут же прогнуться…

— Чувствуешь себя как? Болит что-то?

Он спрашивает, а Аня даже не может сразу понять, что имеет в виду… Просто хочет, чтобы пробрался под ткань, прошелся по коже…

— Нет… — И врет, совершенно не жалея.

— А если честно? — Только его-то так просто не провести.