Я научу тебя любить

Я… — замялась, вздохнула… — С вами.

— Говорите. Я слушаю.

Испытывая что-то похожее на раздражающую тревогу, Корней ждал, когда Зинаида снова что-то скажет. Она же, как на зло, держала паузу.

Вряд ли интриги ради, не тот человек, скорее слова подбирала…

О том, что он сделал Ане предложение, знать не могла. Зайка еще не сказала. Это он знал. Решила, что лучше лично. И сразу же объяснить все, как есть. Что они не спешат. Просто делают еще один шаг друг к другу. С этим звонок связан быть не мог.

— Корней… — Зинаида снова обратилась, снова замялась. Он почему-то отставил ноутбук, прикрыл глаза. — Мне позвонила Анфиса. — И выдохнул, услышав.

— Что сказала? — спросил, снова глядя на дверь. Встал с дивана, подошел к ней, закрыл. Аня еще в душе. Отлично.

Вернулся в гостиную, остановился у окна, прислонился плечом к стене, глядя под подъезд… Так, будто счастливая мать могла быть уже где-то внизу.

— Она взяла билеты. Будет в Киеве в двадцатых числах… Хочет увидеться. Со мной… И с Аней…

Зинаида говорила все тише и тише, Корней снова закрыл глаза, вздыхая. Вот только кукушки этой сраной сейчас и не хватало. Именно ее.

— Ане не надо с ней видеться.

После произнесенных Высоцким слов в разговоре наступила пауза. О чем думает старшая Ланцова, Корнею предположить было сложно. А сам он… Не сомневался в собственном утверждении ни секунды, но чем может обернуться — тоже понимал.

— Она не станет с ней связываться сейчас, Корней. В этом я уверена. Но когда приедет… Если захочет…

— Мы решим все без Ани. Она едет за деньгами, а не за дочерью.

— Вы думаете, она откуда-то узнала? — к чести Зинаиды, она не пыталась защищать предательницу. И перечить не стала. В конце концов, специально же ему позвонила, а не Ане. Все прекрасно понимала…

— Это не принципиально. Узнала или узнает. Чем закончится, мы понимаем. Если понадобится — я сам с ней встречусь. К Ане не подпущу.

— Просто если Аня узнает, она… — Корней знал, что «она…». Понесется всепрощающая, как когда-то в ТЦ, к своей незнакомке-матери, которой и делать-то толком ничего не придется. Зайка сама все придумает. Сама во все поверит. Анфиса за ушком почешет раз — а Ане счастье и вера на всю оставшуюся жизнь. И работа дойной коровой. Тоже на всю оставшуюся. Или хотя бы пока не поумнеет. А потом же больно будет… Не так, как сейчас, когда тянет понемногу, изредка напоминая. А разом остро. Ножом в сердце.

С Аней так нельзя. С ней нужно постепенно. Хотя бы пару лет дать, чтобы по-новому научилась все воспринимать. Сажать зерна и следить, как всходят…

— Аня не узнает.

Услышав, что дверь из душевой в спальню открывается, Корней скинул. Смотрел на экран телефона, когда открылась дверь уже в коридор.

Из комнаты выплыла улыбающаяся Аня, обмотавшаяся полотенцем.