Я научу тебя любить

Понимала, что со временем это пройдет, но пока…

Наверное, это для кого-то казалось бы странным, но лучше варианта времяпровождения, чем с ним в его квартире, Аня себе не представляла. Там, где они максимально настоящие. Там, где им уж точно ничто не угрожает. Там, где нет места их страхам.

Вечером просто легли спать в обнимку. Корней чувствовал, что Аня легонько подрагивает, прижимал к себе плотнее. Знал, что это с ней от переизбытка эмоций. Это не страшно. Дышал своим медом, успокаивался сам. День действительно получился внезапно насыщенным. Не столько событиями, сколько чувствами, которые начали выплескиваться. Неожиданно для него самого. И дело ведь не в том, на что она решилась. А в том, что он осознал.

Он так долго и настойчиво готовил Аню к тому, что их отношения — не вечны, так продуманно наказывал… Копить деньги. Думать об учебе. Не романтизировать. Так кропотливо работал над квартирой, в которой потом ей предстояло жить… Просчитывал многоходовки, с помощью которых потом же собирался передавать деньги. Хотя бы поначалу. Пока не встанет на ноги. А получилось… Что именно это понимание — в какой-то момент близости, а сегодня просто возможности наступления «потом» начало его методично уничтожать. Есть ржавчиной.

Он перестал быть к нему готов. Он наконец-то себе же в этом признался.

Ее «потом» убьет его. И это на самом деле страшно.

Стало понятно, что дрожащая в его руках зайка, хрупкая, абсолютно безобидная, содержит в себе то самое яйцо, в котором игла. Кощеева смерть.

Именно об этом когда-то сказал Самарский. Это имел в виду, отвечая на вопрос: «кому она может навредить?». Он был абсолютно прав. «Ему». Самому Корнею. Позволившему себе то, что в целях самосохранения позволять нельзя было.

И ведь этому он тоже учил ее — включай инстинкты, зайка. Ты слаба по природе — будь мудрой.

Теперь же… Он по природе тоже слаб. Он слишком страстен, он не способен на полумеры. Он во всем идет до победного.

Но если в работе это одно, то в любви… Победный — это на самом деле смертельный. Это ужасная зависимость и постоянный страх, что она прервется.

С ее стороны, потому что с его… В какой-то момент он смирился, что, кажется, с концами."

"Давным-давно легкомысленно размышлял, что для кого-то Аня станет очень красивой и безумно удобной. Лишь бы с мудаком не связалась. А теперь не мог отделаться от сюрреализма…

Потому что она ведь действительно удобная до невозможности, но он не может успокоиться… Боится, что выскользнет, выпрыгнет. А яйцо ведь хрупкое… Оно ведь разобьется… И игла с ним тоже.

Грузить своими размышлениями Аню он не собирался. Сам пока не понимал, что делать и как себя нормализовать. Но в одном не сомневался — когда хорошо ей, ему тоже хорошо. А значит… Букеты. Минеты. Все, как захочет.