Я научу тебя любить

Сглотнула, чувствуя, как ладони мокнут, она почему-то жутко нервничает…

— Да, секундочку…

Опутила трубку на рычаг, открыла замки — один за другим…

Улыбнулась курьеру…

— Добрый вечер.

Который протянул ей обвитую лентой коробку, а в ней… Цветы.

Розовые гортензии. Такие же пионы. И еще какие-то… Мелкие. Белые. Нежные. Такие…

— Спасибо… — Аня шепнула, не в силах отвести взгляд от букета.

Благо, от нее, кажется, ничего особенно и не ждали. Девушка расписалась, где сказали, курьер кивнул, пятясь, она же тоже отступила в квартиру. Закрыла дверь спиной. Перехватив коробку удобней, по-прежнему не в состоянии отвести взгляд, защелкнула замки…

Пошла в сторону кухни.

Утратив дар речи. Раз и навсегда. Поставила на стол-остров, опустила руки… Трясущиеся… Смотрела… Чувствуя, что глаза наполняются слезами.

Потому что это было очень красиво. И потому что… Это же первый его букет, кажется…

Корней подошел сзади неслышно. Остановился немного сбоку, положил руку на талию, прижал Аню к себе. Тоже смотрел на букет, но скорее с любопытством, чем с восторгом.

Спросил:

— Устроит? — потянулся зачем-то к ленте, придержал, собирался развязать, но Аня не дала. Сняла его пальцы, посмотрела в глаза предупреждающе… Уловила усмешку, чуть покраснела…

— Это мне? — спросила, глядя снова на цветы. Чувствуя, что тепло распространяется от грудной клетки вверх, сжимая горло, выступая влагой на глазах… Не из-за горя, отчаянья, страха. А из-за нежности.

— Тебе. Устроит, спрашиваю? — Корней ответил, продолжая смотреть на букет оценивающе. Так, будто искал, к чему бы придраться. И этот взгляд почему-то вызвал в Ане непреодолимое желание защитить. Свои бесценные, невозможно красивые цветы.

— Так не говорят, Корней! — она сказала громче, подошла к ним, придержала волосы, склонилась… Закрыла глаза, втянула воздух… Почувствовала, что тепла и нежности становится еще больше, потому что и пахли они божественно.

— А как говорят, зайка? — когда Высоцкий задал новый вопрос, оглянулась, выждала несколько секунд, просто смотря на него… И ведь в жизни не признается, что сам выбирал. Что старался. Что хотел, чтобы такие, как она. В его глазах. Нежные. Девичьи. Кудрявые. Розовые. Как ее мечты. Не признается, что все же не смог победить себя и вручить лично. Слишком… Приторно. Поэтому сошелся с собой же на компромиссном варианте: с помощью курьера."

"— Спроси: ""тебе нравятся, Аня?"", — Аня произнесла, сохранняя во взгляде серьезность. Это было сложно, потому что его явно позабавило. Он держался, но усмешка рвалась…

— Тебе нравятся, Аня? — повторил точь-в-точь. Включительно с интонацией и ударением на имени.