Я научу тебя любить

Поэтому…

Он обошел автомобиль, сел на место водителя, не смотрел на Аню, но знал, что она напряжена. Даже не дышит. Рот приоткрыт, глаза распахнуты, пальцы с силой вжаты в колени…

— Все хорошо. Поехали…

Корней сказал, как мог, ласково, Аня кивнула… Машина стартовала, оставляя на парковке Вадима, который зачем-то пнул колесо другого — ни в чем неповинного — автомобиля, заставляя его сигнализацию заорать.

* * *— Он к тебе не подходил? — они довольно долго ехали в тишине. Корней следил за дорогой, Аня смотрела на нее же, пытаясь собрать в кучку мысли. Откровенно перенервничала. Откровенно накрутила себя. Откровенно… Отчаялась. Придумала, что появление Вадима — это новый предвестник. Как с лошадкой. Стало очень страшно. Стало наперед больно. Она понимала, что нужно взять себя в руки, сказать что-то отвлеченное, пошутить, возможно, но не могла.

И Корней тоже не мог, кажется."

"Спросил где-то на полпути от офиса до квартиры, нарушая тишину первым. Аня повернулась, смотрела несколько секунд, хмурясь, потом замотала головой.

— Нет. Я его не видела после… После того дня ни разу.

— Хорошо.

Аня ответила честно, Корней сказал негромко. Но не продолжил. Снова молчали. В Ане снова росла тревога…

— Я могу спросить? — в конце концов она не выдержала. Задала вопрос, внимательно смотрела на Корнея. Который сначала явно думал, потом только кивнул. — Что он хотел? Что-то происходит?

— Все нормально. Не переживай. Это наши с ним дела. Ты тут ни при чем.

— Но ваши с ним дела… Это… Мы с бабушкой, Корней… Я же понимаю… — Аня пыталась говорить аккуратно, тихо, ласково даже. Чувствовала, что Корней напряжен. Боялась, что начни она наседать — все закончится его «тема закрыта» и ее затаенной обидой, как следствие — возрастающим в геометрической прогрессии страхом. Очень хотела… Чтобы они просто говорили. Честно. На равных.

— Я уволил его за то, что он провернул аферу с вашим домом. Если бы это был любой другой дом, Аня, я бы тоже его уволил. Дело не в тебе. Дело в том, что он сделал абсолютно непозволительную вещь.

— А что он хотел от тебя сейчас? — Аня снова спросила, идя по тонкому льду. У него границы. У него в голове сидит: «я — мужчина, Аня». Он может в любой момент сказать: «стоп», но ей было очень важно, чтобы сейчас «любой» момент наступил не на этом вопросе.

— Перед поездкой в Вену он передал через ассистентку Самарскому анонимку. В ней — вывернутая наизнанку история вашего дома. Увольняя его, я предупредил, что если он появится на моем пути еще хоть когда-то — пожалеет. Он не послушался. Теперь… Пришел сказать, что жалеет.

— Это о нем ты говорил тогда… В номере… — Аня произнесла, глядя на Корнея с опаской. Он кивнул с задержкой. В ответ не посмотрел.