Я научу тебя любить

Аня вышла из ванной, когда разговор вроде как был окончен.

— Едем? — не ответила, просто кивнула Корнею. Посмотрела на бабушку долго, потом на него…

Возможно, хотела что-то сказать, но смолчала.

* * *Вся веселость, сочившаяся из Ани во время обеда, будто бы испарилась по дороге от Зинаиды домой. В машине они практически не разговаривали. Оказавшись в квартире, Аня занялась подготовкой к парам, Корней проверял почту. Сидели рядом на диване, но совершенно автономно. Поужинали тоже практически в тишине. От Ани не исходило раздражение — его Высоцкий почувствовал бы, но и нормой ее состояние назвать было нельзя.

Вот только давить — не выход. Поэтому Корней ждал. Когда сама соберется и что-то объяснит. Надеялся, это произойдет быстро. Прогадал.

Аня терпела до ночи. Вероятно, и спать собиралась ложиться с невысказанным. Опять. Будто забыла, чем это для них заканчивается.

Первой сходила в душ. Когда Корней пошел следом, буркнула, что немного разберет вещи в готовой уже гардеробной. У Высоцкого все было быстро и четко. Квартира в развалинах неделю… И все выглядит так, будто к спальне всегда примыкала небольшая дополнительная комната с его и ее вещами…

Там — в гардеробной — вышедший из ванной Корней Аню и застал.

Она довольно порывисто, зло даже, перебирала вешалки со своими вещами, глядя не на них, а сквозь.

Корней уперся плечом о косяк, несколько минут просто смотрел, ожидая, что она хотя бы заметит… Но нет. Злится там себе что-то… Думает… Крутит…

— Спать идешь? — вздрогнула, услышав вопрос. Посмотрела, нахмурилась сильней… Мотнула головой, возвращаясь к вешалкам.

— Закончить хочу. Ложись.

Спроси Корней, что закончить-то, только покраснела бы, не найдясь в ответе, но он… Тоже ведь учился. Пытался, во всяком случае. Быть мудрым. Терпеливым. Предугадывать.

— Давай вдвоем, Ань. Не дури.

Корней сказал, не испытывая раздражения из-за необходимости идти навстречу. Просто потому, что ей сейчас очевидно нужна его рука.

Которую он протягивает, ждет…

Видит, что Аня смотрит на его ладонь, сглатывает, отпускает вешалки, поднимает взгляд в лицо… Закусывает губу, сомневается все же…

— О чем вы говорили с бабушкой, Корней? — но находит в себе силы. Спрашивает. Наверное, ждет, что он усмехнется. Вот только Корней остается серьезным.

Конечно, она что-то услышала. Конечно, тут же накрутила себя. Да и даже если не накручивала бы — все равно по-нормальному не восприняла бы. Слишком… В этом до сих пор мечтательница. Сложноизлечимая.

— О твоей матери, — поэтому отвечать надо честно. Говорить спокойно. Готовиться к тому, что дальше будет нерационально…

— Почему бабушка говорит с тобой о моей матери? Почему вы… Дождались, пока я уйду…

— Потому что нам есть, что обсудить, Аня.