Я научу тебя любить

Будто желейка… Мишки Гамми и те плотнее. А она… Согнуть. Порвать. Раздавить. Минутное дело.

И как с этим быть — неясно. Где искать силы, если в себе их нет? Как собираться? Как жить, не чувствуя уважения к себе? Вот такой бесхребетной…

Услышав звук захлопывающейся крышки ноутбука, Аня не смогла сдержать волнения — по коже пошли мурашки. Она вздохнула, зажмурилась на секунду…

Знала, что будет дальше.

Он оставит лептоп на тумбе, проверит напоследок телефон, душ уже был, а значит…

Выключит свет, повернется к ней, притянет…

И всегда… Каждый раз при этой мысли низ живота наполнялся сладкой тяжестью, а сегодня… Мурашки переросли в дрожь. Впервые Аня не хотела. Впервые думала о близости, как унижении…

Задержала дыхание, когда щелкнул выключатель света, сглотнула, зная, что все происходит ровно так, как она боится…

Корней становится ближе, она сжимается сильнее…

Чувствует касание к щеке — он просто ведет носом, а ей хочется отвернуться… Но нельзя ведь. Он не будет терпеть истерики.

Нужно было собраться, а Аня будто задеревенела.

Пересиливая себя, раскрыла губы, понимая, чего он ждет, попыталась расслабиться, позволила опрокинуть себя на спину, почувствовала, как под футболку пробираются пальцы… Задрожала еще сильней…

Знала, что дыхание учащается… Знала, что близка к тому, чтобы всхлипнуть… Но старалась… Потому что он не любит слезы.

Судорожно втягивала живот каждый раз, когда его — уже голого, касались поцелуи мужских губ…

Не выдержала, зажала рот ладонью, впилась в нее зубами, чтобы… И сама не знала, чтобы что… Чтобы отрезвить себя болью, наверное.

Только не помогло. Потому что скатывающаяся все выше футболка заставляла чувствовать себя все ближе к краю отчаянья…

Когда губы Корнея были под грудью, а руки на талии, Аня не выдержала — все же всхлипнула… Застыла… Задержала дыхание… Знала, что он прекрасно чувствует все — и дрожь, и напряжение, и страх… Знала, что надо все же…

Корней оторвался от тела, заглянул в лицо. Пусть было темно, но Аня не сомневалась — хмурится. Смотрит на нее… Видит ли отчаянье в глазах — непонятно.

Но медленно спускается взглядом.