Хочу тебя испортить

— Конечно, — заверяет Чарушин, не прекращая улыбаться. — Пока Бойка будет думать, что мы вместе, он тебя не тронет. А там успеешь с ним подружиться, и ему станет неинтересно тебя донимать.

— Не хочу я с ним дружить теперь… — уныло выдыхаю я. — Просто пусть отстанет.

Сама не знаю, что именно вызывает у меня столь сильное расстройство.

— Пойдем, подброшу тебя домой, — закидывая мне на плечи руку, увлекает к своей машине.

Взгляды, которыми нас провожают остальные ребята, заставляют меня смутиться и покраснеть. Мне никогда не приходилось ходить с парнем в обнимку, и уж тем более я не успела побывать в роли чьей-то девушки.

За рулем Чарушин такой же безумец, как и мой сводный братец. У меня, конечно, прав на управление автомобилем нет, но даже я понимаю, что они нарушают. Еще эта громкая дурацкая музыка! Неудивительно, что они друзья.

— Чего такая грустная?

— Да так… — вцепляясь в ремень безопасности, умудряюсь пожать плечами. — Переживаю немного.

— Из-за вечера?

— Ага.

— Все будет нормально. Доверься мне.

Ничего другого мне, похоже, не остается.

Артем, как обычно, заезжает во двор Бойко. Хорошо, хоть не выбирается из машины, чтобы проводить меня до двери. Это было бы чересчур неловко. Я и так чувствую себя рядом с ним в постоянном напряжении.

Тем более что, когда вхожу в дом, в гостиной уже поджидает мама.

— Кто это тебя подвез? Чарушин, что ли? — удивляется она.

— Да, он.

— Варя… — начинает и замолкает. По расползающемуся вдоль ее щек румянцу догадываюсь, что мама испытывает определенный дискомфорт, но еще не могу понять, из-за чего. — Артем нехороший парень. Я тебе не разрешаю.

— Ах… Мам… — смеюсь я. — Должно быть, трудно начинать такие разговоры, когда твоей дочери уже восемнадцать лет!

— Чего это ты веселишься? — выпаливает мама и краснеет пуще прежнего.

— Как хорошо, что все эти фишки в подростковом возрасте мы благополучно проскочили, — продолжаю с тем же сарказмом. — Ну, не совсем благополучно. Учитывая, что причиной тому было мое частое нахождение в больнице и восстановление после операции.

— Варя…

Я уже поднимаюсь по лестнице, поэтому маме приходится меня догонять.

— Ты меня пугаешь? — прилетает мне в спину. — Может, ты пьяна?

— Может, — снова смеюсь я. Захожу в комнату и сразу же начинаю раздеваться. Под пристальным взглядом заменяю блузку домашней кофтой. Не люблю оголяться перед кем-то, но мама все мои шрамы сотни раз видела. Неприятно только мне, а она привыкла. — Не пью я, мам. Что ж я — самоубийца? Нет, — аккуратно цепляю юбку на вешалку и тянусь за лосинами. — Я сегодня к Кате с Леной пойду. Может, ночевать у них останусь, окей? — на самом деле не спрашиваю, а сообщаю беззаботным тоном в процессе продевания ног в штанины.