До тебя

Я раздета и вот-вот закричу. Это уже слишком, даже для тебя!

Нет, не слишком.

Моему удовольствию от столкновений с ней не было предела.

Тэйт перестала пятиться, и на мгновение я задумался почему. Но вместо того, чтобы остановиться, подошел еще ближе."

"Мы постояли так немного, никто из нас не желал отступать, и меня буквально обдавало жаром всякий раз, когда ее грудь вздымалась и опускалась.

А потом я увидел это.

Ее веки слегка затрепетали, она затаила дыхание и отвела взгляд. Не от страха, а от смущения. Она чего-то стыдилась.

О боже.

Этот проблеск желания на ее лице. Так вот в чем дело.

И, черт, об этом моменте я тоже мечтал.

Я блуждал взглядом по ее телу, любуясь карамельным оттенком ее загорелой кожи и гадая, как бы она выглядела покрытая по́том. То место, где шея переходит в плечо, капельки воды в углублении над ключицей, полная грудь, которая едва не выпрыгивала из полотенца… все это возбуждало меня.

Твою мать. Соберись, черт возьми.

Я снова поднял глаза и встретился с ней взглядом, заставив себя видеть в ней врага, которым она и являлась.

Мне до них больше дела нет.

– На прошлой неделе ты испортила мне вечеринку. – Я склонился над ее лицом, но она не шевельнулась. – Потом напала на моего друга. Дважды. Ты пытаешься мне что-то продемонстрировать, Татум?

В мыслях я называл ее «Тэйт». Всегда. Но вслух не мог обращаться к ней так. Это было уменьшительное имя для членов семьи и друзей, а я не относился ни к первым, ни ко вторым.

Ее глаза, в которых идеально сочетались пламя и лед, сузились.

– Самое время, а тебе так не кажется?

– Напротив. – Я оперся плечом о шкафчик рядом с ней. – Хочешь – верь, хочешь – нет, но у меня появились более увлекательные занятия, чем прикалываться над тобой. Год в этих стенах прошел довольно мирно без твоей самодовольной «я-лучше-всех-вас-вместе-взятых» гребаной физиономии.

И это была правда. Год и впрямь прошел мирно. Примерно так же мирно, как на кладбище.

– Да ну? Неужели великому и ужасному Джареду что-то угрожало?

Какого хрена?

Вот это меня разозлило.

Я оттолкнулся от шкафчика и, встав перед ней, уперся руками в дверцы по обеим сторонам от нее.

– Не прикасайся ко мне, – пробормотала она, и я подавил ухмылку. Тэйт снова отвела взгляд.

Я двигал головой, как змея, пытаясь заглянуть ей в глаза.

Мокрые пряди волос прилипли к ее лицу. Я медленно вдыхал ее запах, словно умирал от голода.

– Если я когда-нибудь прикоснусь к тебе хоть пальцем, – сказал я хрипло, – ты сама этого за хочешь.

Этот ее проклятый запах. Что-то похожее на цветы и киви.

– Ну как? – поддразнил ее я. – Хочешь?

Тэйт какое-то время молчала. У нее на лице сначала мелькнули удивление и замешательство, а потом отразилась ярость.