До тебя

Но… этот засранец и впрямь вызвал во мне ревность и заставил действовать, к тому же он был мне хорошим другом.

А важнее всего то, что Тэйт хотела пойти на бал. Я задолжал ей это.

– Никаких фотографий. Вот черт, – проворчал я, качая головой, схватил ключи и сбежал по лестнице.

Но мать подстерегала меня внизу.

– О нет, даже не думай. – И когда я попытался пройти мимо, она схватила меня за руку."

"Я повернулся, пытаясь показать, как происходящее меня раздражает, но на самом деле был немного удивлен тем, насколько естественно она все больше входила в эту роль – матери.

После нашей беседы по душам у пруда нам удалось найти общий язык. До нежностей было еще далеко, но разговаривали мы друг с другом мягче и проявляли больше терпения.

– Ну что? – Я все же не мог сдержать улыбку. – Я не фотографируюсь… мам.

Ее глаза, округлившись, сверкнули, но потом мама откашлялась и стала поправлять мой черный галстук.

– Ладно, но я должна тебе кое-что сказать, и тебе это не понравится. – Сосредоточившись на галстуке и не глядя мне в глаза, произнесла твердым тоном она: – Милый, я так счастлива, что вы с Тэйт снова обрели друг друга…

О господи.

Пора сбегать.

– Но, – громко сказала мама, снова развернув меня к себе лицом, – в школе родителями обычно не становятся.

Каждое слово было произнесено буквально по слогам, как будто я был слишком туп, чтобы понять это.

Я наклонил голову и посмотрел на нее сверху вниз, снисходительно позволяя ей донести до меня эту информацию.

Позаботься о том, чтобы Тэйт не забеременела. Да, спасибо. Я понял!

Мама посмотрела на меня с угрозой во взгляде.

– Ты проводишь у нее почти каждую ночь! – Ну, на самом-то деле каждую. – И если ты вдруг сделаешь меня бабушкой в возрасте тридцати шести лет, я тебя убью.

Она пошутила.

Так мне казалось.

В любом случае, моей матери не о чем было беспокоиться. Мы с Тэйт соблюдали осторожность, к тому же она всю неделю не подпускала меня к себе. Не хотела отвлекаться от уроков, а я не настаивал.

Но сегодня вечером? Ее планы уж точно поменяются.

Я вздохнул и, чмокнув мать в щеку, наконец выскочил из дома.

Тэйт, которая выглядела просто потрясающе, стояла на своем крыльце и разговаривала с Мэдоком так, словно они были давними друзьями.

Я недоверчиво покачал головой: как такое стало возможным. Она сломала ему нос, двинула ему в пах и не раз обменивалась с ним любезностями.

Но она была похожа на своего отца. Реши проблему и двигайся дальше.

А Мэдок был более чем готов двигаться дальше. Он с нетерпением ждал танцев и одет был как всегда с иголочки. Мы выглядели почти одинаково, но я был во всем черном, а он разбавил свой костюм фиолетовым галстуком.

Тэйт была – как и всегда – прекрасной и сияющей, но сегодня ее образ был чуть более роковым.