До тебя

– Ты подыскиваешь машину? – спросил я, сдвинув брови.

Среди подборки были «Мустанг», «Чарджер», 300M и G8.

– Да, – резко ответила Тэйт. – Решила сделать себе подарок ко дню рождения.

День рождения. Я едва не произнес это вслух.

Похоже, теперь я знал, что сказать ее отцу.

Скоро она захочет купить машину. Меньше чем через неделю у нее будет день рождения. Я задумался, позволит ли мистер Брандт помочь ей с покупкой, чтобы ей не пришлось ждать его возвращения.

А она сама бы мне доверилась?

– Джаред? – Тэйт протянула руку за своими распечатками.

Я моргнул, вернувшись в действительность.

– Я и забыл, что твой день рождения уже скоро, – соврал я. – Твой папа знает, что ты уже рассматриваешь варианты? – Я подошел к столу и встал рядом с ней.

– А твоя мама в курсе, что по выходным ты снабжаешь несовершеннолетних алкоголем и спишь со всеми подряд? – съязвила она в ответ, ткнув меня носом в мое же дерьмо.

– Точнее будет спросить: «Есть ли моей маме до этого дело», – пренебрежительно сказал я и стал помогать Тэйт разбирать лоток.

Наши с матерью отношения разладились задолго до моего знакомства с Тэйт. Я был похож на беспризорника, мне приходилось самому о себе заботиться, а порой и вступаться за мать, в тех редких случаях, когда какой-нибудь из ее приятелей-собутыльников выходил за рамки. Хотя кого-то я мог поставить на место в том возрасте, но все равно пытался.

Своим монологом Тэйт напомнила мне о том, как исцелила меня. А сама она считала, что это я залечил ее раны. Когда мы познакомились, нам обоим хотелось быть счастливыми. Хотелось просто быть детьми.

Те четыре года, которые мы провели бок о бок, стали самыми лучшими в моей жизни.

Я резко повернул голову, услышав звук бьющегося стекла.

Что за?..

Тэйт дернулась в сторону, вероятно, пытаясь поймать пробирку, а теперь, облокотившись на стол, уставилась на осколки разбитого стекла.

Что с ней, черт возьми, творится?

Она неотрывно смотрела на беспорядок, глубоко дыша – ее грудь поднималась и опадала с каждым вздохом, и у нее был такой вид, как будто ей больно.

Я бы не сказал, что Тэйт была «собранной», но с самого своего возвращения из Франции она не теряла присутствия духа в эпизодах с Мэдоком или со мной.

До сих пор.

– Я тебя нервирую, – с сожалением сказал я, глядя на разбитое стекло на полу.

– Уйди, – с болью в голосе прошептала Тэйт и отшатнулась.

Подняв глаза, я увидел в ее взгляде смущение и отчаяние. Она правда хотела, чтобы я ушел. Я не знал почему: потому, что она меня ненавидит, или потому, что не может разобраться в своих желаниях.

Теперь я наконец-то понял, как сильно запутал и ее, и себя. Я играл с ней, хоть и не собирался этого делать. Я думал, что ненавижу ее, поэтому отталкивал. А сейчас она была нужна мне, поэтому я снова тянул ее к себе.