До тебя

За все выходные я не видел ее и ничего о ней не слышал. Машина стояла у дома, но сама Тэйт, казалось, с пятничной ночи от меня пряталась.

Перед тем как войти в ее комнату, я с шумом втянул воздух. Даже не знаю почему.

Я был возбужден и в то же время чувствовал себя извращенцем.

Поэтому решил действовать быстро и поскорее убраться отсюда.

Я не какой-нибудь сосунок. У меня хватит духу порыться в чужих вещах.

Комната оказалась убранной, не считая разбросанной одежды. После возвращения из Франции Тэйт повесила на стены еще несколько фотографий и постеров.

Я медленно ходил по комнате, обводя ее взглядом; заметил ноутбук, но прошел мимо него и сел вместо этого на кровать.

В горле пересохло.

Твою мать.

Именно в этот момент у меня решила проклюнуться совесть?

В истории ее компьютера, возможно, было именно то, что нужно, или же всякая фигня, которую мне не следует знать. Может, Тэйт гуглит кремы для лица и дизайнерские зонтики. А может, шлет письма какому-нибудь уроду, с которым познакомилась во Франции, или приемным комиссиям колледжей за тридевять земель отсюда.

Я решил начать с малого и открыл ящик прикроватной тумбочки.

Крем для рук, небольшая мисочка с резинками для волос, сладости и… книга.

Сдвинув брови, я достал потрепанную, выцветшую книгу в обложке, которую не видел уже несколько лет, но все было словно вчера.

Воспоминания одно за другим ливнем нахлынули на меня.

Как Тэйт засовывает книгу в свой рюкзак в первый день седьмого класса.

Как после купания в озере она пытается прочитать мне какое-то стихотворение об Аврааме Линкольне.

Как папа Тэйт склеивает переплет, который погрыз Мэдмэн.

Эта книга – «Листья травы» Уолта Уитмена – была старше нас. Ей было лет двадцать. Тэйт всегда держала книгу при себе, потому что она принадлежала ее маме. Всякий раз, уезжая из города, она брала ее с собой.

Я начал листать книгу в поисках одного стихотворения – единственного стихотворения, – которое мне нравилось. Название я забыл, но помнил, что Тэйт отметила его.

Из книги мне на колени тут же выпали какие-то фотографии. Я отложил ее в сторону и подобрал снимки.

Сердце подскочило к самому горлу.

Господи.

Мы.

На снимках, которых оказалось всего два, были мы с ней. Оба сделаны, когда нам было лет двенадцать или тринадцать. На меня обрушилась целая тонна эмоций.

Тэйт хранила фотографии со мной?

Они лежали в книге ее матери, которой она безмерно дорожила."

"И, скорее всего, она брала эти снимки с собой во Францию, вместе с книгой.

Я покачал головой, мои ноги онемели, словно я поставил их в ведро с цементом.

Она берегла наши фотографии, как и я. Я улыбнулся. У меня было такое чувство, словно я только что выиграл в лотерее.