Я ненавижу тебя! 1 и 2 книги

Уткнувшись в Гелину шею, блондин застонал и сделал несколько последних, но в то же время нереально глубоких толчков.

А затем затих, придавив ее всем своим не маленьким весом.

Туман вожделения рассеялся, напряжение ушло. Мозги прочистились. Окситоцино-вазоприсивный всплеск подавлен, как бы сказал отец Гели, совершенно не признающий чувства и эмоции и считающий их лишь физическими и химическими процессами, протекающими в человеческом организме.

Наступило горькое послевкусие. Те самые не очень приятные ощущения, о которых тут же сообщил организм Гели – боль в спине и сильное жжение между ног. Все же член у Михена был, мягко говоря, не маленький, но в пылу страсти она даже этого не заметила. Зато сейчас четко ощутила все прелести слишком большого органа. А заодно и тяжелый вес блондина.

Она осторожно пошевелилась, намекнув Михену, что пора бы уже и освобождать ее, но от этого движения низ ее живота пронзило настолько сильным болевым спазмом, что на ее глазах непроизвольно навернулись слезы, а изо рта вырвался приглушенный стон.

Михен мгновенно встрепенулся и, выйдя из нее, отошел на шаг назад. Геля схватилась одной рукой за живот, а второй начала вытирать слезы.

Увидев эту картину, Михен побледнел.

– Геля, что случилось? Я сделал тебе больно?

Голос изменил ему, и последние слова он почти прошептал.

Боль постепенно прошла и Геля открыла глаза. Она медленно поднялась и огляделась. Картина что предстала перед ней, удручала.

Она абсолютно голая сидит на кухонном столе, перед одетым мужчиной. Он уже успел сдернуть презерватив, застегнуть джинсы и ремень. На полу валялись две кружки, чай из них пролился, коробка с пирожными приземлилась на один из стульев и даже умудрилась не пострадать.

«Господи, до чего я докатилась? – горько подумала она, – на собственной кухне дать какому-то богатенькому козлу? Который, скорее всего, виновен в исчезновении ее подруги? Ну, или, по крайней мере, знает, где она находится, да еще и скрывает это?»

Ей стало так гадко и мерзко от своего поступка, что она обхватила себя руками и съежилась от неприятных чувств. Ощутила себя похотливой течной сучкой, бросившейся на первого попавшегося кобеля, и предавшей единственную подругу.

– Геля, ты как? – осторожно спросил Михен, и хотел уже сделать шаг вперед."

"Руки зачесались, так сильно захотелось обнять ее прижать к себе, постараться успокоить. Какой-то потерянной и несчастной она казалась. Неужели он сделал ей больно? Но как? Когда? Он же чувствовал, что ей хорошо… тогда что случилось?

Он протянул уже руку, но так и не смог до нее дотронуться. Геля дернулась и с такой брезгливостью посмотрела на его руку, будто она, как минимум в дерьме испачкана.