Я ненавижу тебя! 1 и 2 книги

Видимо, где-то он просчитался, но в любом случае, так даже интереснее, все же он мужчина, и охотничий азарт никто не отменял, если бы она была слишком доступной, ему стало бы скучно, а так можно подольше поиграться.

Геля в нетерпении начала тарабанить пальцами по столу, чувствуя, что раздражается все сильнее и сильнее. Этот гад даже пирожное ел сексуально. А еще он специально тянул время. Геля не была идиоткой, она прекрасно понимала, что взбрыкни она сейчас, то он же может уйти и вообще ничего не сказать, поэтому терпела его «издевательства». Но нервы у нее все-таки не железные.

Михен это заметил и, предубеждая очередной взрыв, наконец-то начал говорить:

– Да, новости есть. Оказывается, у нее был приступ эпилепсии, и все это время она была без сознания."

"– Что? Где? Как она? – вскрикнула от ужаса Геля, и вскочила со стула. – И почему ты сразу не сказал! – Она положила обе ладони на стол и нависла над мужчиной в праведном гневе. – Нужно же к ней ехать! А не чай с пирожными пить!

Михен поморщился от Гелиного поведения, и накрыл ее руки своими ладонями.

– Успокойся, – тихо сказал он, но таким тоном, что Геля чуть не шарахнулась в сторону. – Не стоит на меня повышать голос Ангел мой.

Михен встал, не убирая своих рук, и Геля хотела высвободить свои, чтобы отойти, но блондин не позволил, он чуть придавил ее руки к столу, не больно, но крепко, так, что сразу и не вырваться. Что-то изменилось в блондине, что-то хищное и властное промелькнуло во всей его позе, эмоциях, взгляде.

Или ей показалось?

– И ехать никуда не стоит, – добавил Михен, уже совсем другим тоном, более мягким.

Он понял, что напугал Гелю своей привычной реакцией на любое возмущение. Но что поделаешь, должность и ответственность накладывали на его характер особые черты. И Михен мало кому позволял повышать на себя голос. Даже дед и тот лет пять назад последний раз позволил себе грубо отнестись к внуку, и то потому, что Михен перешел границы дозволенного и сам, потом извинялся.

Со всеми же остальными блондин не церемонился. Работников сразу увольнял, незнакомцу мог и в зубы дать. Женщин сразу осаживал, чтобы знали свое место. А клиенты в его клубе, слишком уважали и Михена и его деда, чтобы вести себя неприлично.

– Но как же? Почему нет? – гораздо тише спросила Геля, силясь понять, почему этот с виду добродушный парень внушает такой трепет и даже страх, что у нее даже в горле пересохло.

– Потому, что она сама тебе чуть позже позвонит и даже приедет, чтобы забрать ребенка, а заодно и объяснит, что с ней случилось, – улыбнулся Михен, и погладил подушечками пальцев ложбинки между большими и указательными пальцами на тыльной стороне ладони у Гели.