Беру тебя в жены

Теперь она знала, что он не имел отношения к обсуждению «инцидента». В этот вечер могло случиться что-то гораздо более опасное.

— Где вы встречаетесь с Одноухим Гарри? — спросила она.

— В таверне «Красный демон», неподалеку от доков. По спине Эммы снова пробежал холодок ужаса.

— Эдисон, мне не нравится ваш план,

— В нем нет ничего, что могло бы вас встревожить. Эмма попыталась облечь в слова то, что никогда еще никому не объясняла:

— У меня дурное предчувствие. Все знают, что места рядом с доками опасны, особенно в такой час.

— Я, как всегда, ценю вашу заботу о безопасности нанимателя. — Стоукс мрачно улыбнулся:

— Не волнуйтесь, Эмма, я останусь жив, чтобы заплатить ваше жалованье и написать эту чертову рекомендацию.

Ее терпению наступал конец. Она стиснула лежавшие на коленях руки.

— Мистер Стоукс, с меня довольно вашего сарказма! У меня очень развита интуиция, и у меня дурное предчувствие относительно вашей встречи с Одноухим Гарри сегодня вечером. Я только пыталась предостеречь вас.

— Считайте, что предостережение принято. — Эдисон наклонился вперед и зажал ее подбородок между большим и указательным пальцами. — В ответ и я предостерегу вас.

— Ни при каких обстоятельствах не оставайтесь с Бэзилом Уэром наедине! — Холодность Эдисона можно было сравнить с январским морозом. — Держитесь от него подальше, Эмма. Для него вы не более чем награда, которую надо украсть путем отвратительной игры. Когда он преуспеет, тут же потеряет к вам всякий интерес.

У Эммы внезапно перехватило дыхание.

— Вы полагаете, я не понимаю, что он за человек? Да я знаток таких типов, сэр. Ваш совет мне не требуется.

— Тем не менее, как ваш наниматель, я считал себя обязанным предупредить.

— Уверяю вас, я могу о себе позаботиться. Лучше прислушайтесь к моему предостережению, сэр.

Он отпустил ее, откинулся на сиденье и быстро развязал свой белоснежный галстук. С растущим чувством неловкости Эмма смотрела, как он бросил галстук на сиденье и поднял воротник пальто. Стоукс внес еще несколько изменений, например, прикрыл кармашек для часов.

Когда он завершил свое немудреное превращение, то снова превратился в тень.

— Эдисон, я говорю правду, — прошептала Эмма. — Обещайте, что будете предельно осторожны.

Он хитро улыбнулся ей:

— А вы поцелуете меня на счастье?

Эмма колебалась. А затем, несмотря на его опасную улыбку, наклонилась вперед и быстро прикоснулась к его губам.

Он явно удивился. Не успел Эдисон отреагировать, как Эмма уже откинулась назад.

Он долго смотрел на нее загадочным взглядом.

— Вы понимаете, что мы не можем до бесконечности избегать разговора о том, что произошло между нами, — как бы между прочим заметил он.