Беру тебя в жены

Пораженная Эмма опустила бинокль и повернулась:

— Сидит в ложе третьего яруса напротив; — Бэзил немного повернул голову, чтобы указать направление. — Четвертая слева. Вы не ошибетесь. Это леди в бледно-сиреневом платье с биноклем, направленным на вас.

— Да, похоже, половина театра разглядывает меня в бинокли, — пробормотала Эмма. «А другая половина разглядывает Эдисона и Миранду», — подумала она.

Тем не менее, девушка взглянула на третий ярус и отсчитала четвертую ложу слева. Она увидела маленькую, царственного вида женщину в дорогом сиреневом платье и таких же перчатках. Бинокль леди Эксбридж действительно был направлен в сторону Эммы.

— Говорят, — негромко проговорил Бэзил, — что они со Стоуксом презирают друг друга. К несчастью, после смерти сына у леди Эксбридж не осталось других родственников, кроме незаконнорожденного внука.

— А у него нет никого, кроме нее, — проговорила себе под нос Эмма.

— Они пребывают в состоянии войны с тех самых пор, как ваш жених спас фамильное состояние.

— Мне известно, что в их отношениях существует некоторая натянутость, — осторожно произнесла Эмма.

— Это мягко сказано. — Бэзил вздел бровь. — Отца Стоукса не слишком волновали финансовые дела. Уэсли Стоукс действительно проиграл в азартные игры все свое наследство, а потом взял и сломал себе шею, катаясь верхом.

— Да, конечно, я знаю эту историю, — решительно сказала Эмма. — Со стороны моего… э… жениха было очень благородно спасти фамильное состояние после смерти отца.

— Вряд ли он действовал исходя из благородных побуждений. Все сходятся во мнении, что он сделал это, дабы унизить леди Эксбридж.

— Унизить ее? Да каким же образом этому может послужить такой поступок?

— Мне говорили, что он надеялся заставить ее ввести его в высший свет. Разумеется, это последнее, что она захочет сделать. Он ведь обуза для нее. Виктория предпочла покинуть свет.

— Говорят, что Стоукс — точная копия своего отца. При каждой их встрече Виктория, без сомнения, видит в нем своего сына и представляет, каким бы тот мог стать, если бы у него был другой характер. Это наверняка причиняет ей боль.

— Как это печально для них обоих…

— Да будет вам, моя дорогая! Вы слишком мягкосердечны. Вы не понимаете законов высшего света. Уверяю вас, ни Стоукс, ни леди Эксбридж не тратят времени на печаль. Они слишком заняты наслаждением от схватки.

Эмма увидела, что леди Эксбридж опустила бинокль и повернулась, чтобы что-то сказать дородной матроне, сидевшей рядом с ней. Она не могла разобрать выражения лица леди Эксбридж, но что-то в ее натянутой, нервной манере двигаться сказало Эмме, что Бэзил ошибался. Леди Эксбридж не испытывала наслаждения от войны со своим внуком.