Ненавижу тебя, сводный брат!

Поднимаются выше, к груди, и я едва дышу от полноты ощущений. Откидываю голову назад, жар прожигает поясницу и устремляется ниже, до самых кончиков пальцев на ногах. Теплые губы Арслана ласкают мою кожу, щетина царапает чувствительную шею и декольте.

Арс продвигается ниже, оттягивает кружево бюстгальтера вниз.

— Блядь, ты такая вкусная, девочка. Хочется тебя сожрать, — его голос ломается, хрипловатый смех глохнет в горле.

Кажется, я теряю зрение, все плывет, когда мужские губы захватывают сосок, втягивают в рот. Низ живота пронзают сладкие спазмы. Я и представить не могла, что можно испытывать нечто подобное. Покачиваюсь, Арслан подхватывает меня, несет в спальню.

В висках шумит, когда начинает стягивать с меня колготки. Даже на смущение сил не остается, я приподнимаюсь, выгибаюсь, пытаясь помочь избавить себя от раздражающего элемента одежды. Бюстгальтер болтается на талии, трусики влажные, волосы рассыпаны по плечам в беспорядке. Арс не сводит с меня взгляда, пока резкими движениями избавляется от одежды. Не оставляет ничего, даже трусов, и я могу в полной мере насладиться его могучим телосложением и… внушительной эрекцией.

Как давно мечтала увидеть его обнаженным, провести ладонями по татуировкам на его руках, прижаться к нему, впитать его жар. И вот, когда настал момент, я глупо смущаюсь. Но это всего лишь сиюминутное, вожделение затмевает все остальное, а Эстемиров захватывает, как обычно, контроль. Подается ко мне, его прикосновения грубовато-жадные, когда поглаживает, сжимает мои соски, приподнимает груди ладонями. Гладит так, словно не может остановиться. Внизу живота закручивается узел, потребность в мужских касаниях растет. Я хочу его целиком. Ощутить его тяжесть на себе, его твердость, вкус его кожи.

Другая ладонь скользит по-хозяйски в трусики, размазывая влагу, заставляя со свистом втянуть воздух.

— Тише, не дергайся, — его пальцы скользят по складкам, касаясь там, где больше всего это нужно. Мои колени дрожат, сжимаю их, чтобы не упасть к ногам Арса. Тянущая боль внизу живота становится острее, и единственное, что способно унять ее — его прикосновение.

— Ты мокрая для меня.

— Прости, — выдыхаю нервно.

— Мне нравится, — хрипло посмеивается, прикусывая кончик уха, заставляя выгнуться в его объятиях. — Классно, что заставляю тебя быть такой мокрой.

Его пальцы сжимают трусики, тянут, заставляя шелк жалобно трещать и рваться. И вот наконец мы оба обнажены абсолютно. Твердая мужская грудь прижимается ко мне, а я вожу руками по его спине, наслаждаясь этими прикосновениями, желая, чтобы это длилось бесконечно долго, и в то же время чувствую, как пульсирует и режет между ног, требуя немедленного освобождения.