Стану тебе женой (СИ)

В глазах полно мелких красных капилляров. Осунулся в лице и будто постарел лет на десять.

– Наталья, – голос женщины заставляет оторвать взгляд от изменившегося мужа, – вы перенесли серьёзную травму и две сложных операции. Нам едва удалось вытащить вас с того света. Сейчас вам нужен покой и отдых.

– Мой ребёнок… Я не чувствую его, – уже рычу, ощущая, как горло дерёт изнутри словно осколками стекла.

И я сама понимаю, почему врач пудрит мозги, почему Рад трусливо сбежал из палаты и позвал эту женщину, когда я спросила про нашу дочь. Только верить в это не хочется.

– У вас была замершая беременность, поэтому мы были вынуждены удалить плод, – слова врача бьют наотмашь в самое сердце, отправляя меня в нокдаун.

Истерика накрывает удушливой волной. Мечась, пытаюсь подняться с койки и отправиться на поиски другого врача: пусть осмотрят меня ещё раз, пусть сделают УЗИ. Это чудовищная ошибка. Неправда! Я же недавно была здоровой, меня же прокапали, когда лежала на поддержке. Угрозы не было!

Оторвав голову от подушки на несколько сантиметров, обессиленно падаю обратно. Слёзы длинными ручьями стекают по щекам, но мне плевать на них, как и на тупую боль, отзывающуюся в левой руке, полностью зафиксированной плотными повязками: начиная от плеча и заканчивая кончиками пальцев.

– Наталья, успокойтесь, пожалуйста. Вам лучше не двигаться сейчас, – пытается вразумить врач.

Хочется рвать и метать, но даже это мне не под силу. И от своей беспомощности невыносимо больно. Сердце рвётся на ошмётки, убивая во мне любую надежду, что всё это не здесь и не со мной, что всё – ночной кошмар, который обязательно закончится, стоит только проснуться.

Врач незаметно покидает палату, а на смену ей появляется медсестра. Она проводит непонятные манипуляции возле штатива с капельницей, но я даже не вижу этого – глаза жжёт не слезами, а настоящей кислотой. Мой всхлип отдаёт эхом где-то в виски. Раньше я не знала, каково это умирать. Сейчас отчётливо ощущаю каждую умирающую внутри клетку.

– Наташа, всё будет хорошо. Главное, что ты жива, – голос мужа баюкает как колыбельная, а лёгкие прикосновения рук к моему лицу приносят успокоения.

Клонит в сон. Веки наливаются свинцом, и я закрываю глаза, не имея сил противиться неизбежному. Похоже, меня решили накачать снотворным. И где-то издали доносятся остатки разума: моя доченька умерла, я никогда не смогу её подержать на руках, никогда не услышу её плач. Значит, ничего хорошего уже больше не будет.

Глава 20

Радмир

– А маму скоро выпишут? – спрашивает Лиза, когда мы идём по больничному коридору.

– Не знаю, Заяц. Мама ещё до конца не выздоровела.

– А она сильно болеет? – продолжает свой допрос маленькая Холмс.

Меня звездец как бесят эти вопросы и не потому, что я не имею на них ответов.