Стану тебе женой (СИ)

Мужики ведь не плачут, как бы хреново им не было. Звездёшь, конечно. Плачут ещё и как, только втихомолку, в одиночку, чтобы ни одна живая душа не знала.

Выдерживаю паузу, чтобы выровнять дыхание и незаметно вытереть мокрые глаза. Наташа до сих пор повёрнута к окну. Походу, я начал понимать особенности моей женщины. Наташа всегда морозится, когда ей хреново. И я не смею осуждать её за это, только она должна понимать, что мне тоже сейчас ""почти что вилы"".

– Прости меня. Очень тебя прошу. Прости, – совсем наглею и прижимаю её руку к своему лицу, может, хоть так в каменном сердце что-то ёкнет. – Я не могу тебя потерять, Наташа. Просто не вынесу этого.

Медленно она поворачивает голову и скашивает взгляд. Не в глаза смотрит, а куда-то в район запястье, на циферблат часов, что ли.

– Бог простит, и я прощаю, – цитирует Евангелие, только легче от этого не становится. Уверен, она ответила из ряда ""на отвали"".

– Наташа, я люблю тебя. Я выдержу любое твоё наказание, только знать бы, что ты действительно меня простила."

"В день выписки я долго сижу на койке, тупо уставившись в зеркало перед собой. Последние недели наложили неизгладимый отпечаток не только на моё сердце, но и на всю меня в принципе. Лицо исхудало, щёки впали, а таких острых скул я отродясь не помню. Но если говорить откровенно, то выгляжу я намного лучше, чем себя чувствую. Внутренние ощущения таковы, будто по мне катком проехались, а затем ещё и танком. Наверное, раскатанная лепёшка в духовке ощущает себя комфортнее, чем сейчас себя я.

Милая санитарка помогает мне одеться. Я так и не научилась это делать как положено одной рукой: банально не могу застегнуть крючки на лифчике. Волосы собирает в хвост тоже санитарка, которую я не устаю благодарить. Когда я, полностью одетая и с собранными сумками, сижу на койке, в палате распахивается дверь и на пороге замирает Радмир.

Встречаемся взглядами. Он смотрит в упор и не моргая, будто на музейный экспонат, а я же быстро опускаю глаза и тупо пялюсь на его ботинки.

– Привет, – его голос немного вибрирует, и я даже чувствую волнение, которое испытываю сама.

Это какой-то новый этап отношений. Что-то незнакомое и чужое, потому отныне мы не знаем, как вести себя рядом друг с другом.

По-прежнему сижу на койке и не смотрю на мужа, поэтому, когда Радмир подходит вплотную, то молча опускается рядом со мной. Между нами каких-то жалких тридцать сантиметров, но они как барьер, выстроены из такого плотного металла, что пробить их толщу обычными словами не получится.

Я много думала о нас с мужем.