Я тебе (не) подхожу (СИ)

Киси Миси? Как много я упустил, пока лежал в больнице…

Когда подходим к лестнице, что ведет на второй этаж, из кабинета выходит отец. Мне остается лишь развести руками: мол, наш разговор подождет.

Спустя полчаса, когда я узнаю о Киси Миси и Хаги Ваги все и даже чуть больше, меня наконец благосклонно отпускают.

Спускаюсь, и мы идем в его кабинет.

Решаю не тянуть, сразу достаю телефон, вожу пальцами и протягиваю экраном к отцу.

Там фотография Елены Соколовой, горничной «Колибри» и «Астории».

Лицо отца вытягивается, он бледнеет. Почти так же, как Алиса, когда я упомянул, что нужная девушка стояла за ее спиной.

— Это она? — задаю вопрос, хотя ответ мне уже не нужен.

Выражение лица отца говорит само за себя.

— Назар! — изумленно восклицает отец.

— Я понял, спасибо. Это она.

— Да, она, но…

Мгновение, и растерянность сменяется злостью. Его лицо наливается краской, и он рявкает:

— Ты совсем ополоумел? Только попробуй сказать, что снова взялся за старое!

— Нет, — уверенно парирую я. — И в мыслях не было.

— Тогда какого черта происходит?

Я убираю телефон в карман и холодно продолжаю:

— Присядь, я все объясню. Алиса тоже ее знает.

Киваю на его кресло, а сам устраиваюсь в кресле напротив. Видимо, фраза насчет Алисы делает свое дело, отец занимает свое любимое кресло и складывает руки в замок на столе, готовый меня слушать.

— Алиса не умеет врать. Когда я разговаривал с ней, она выдала себя однозначными реакциями. Я много раз вспоминал наш разговор, и по всему выходит, что она знает Лену, но абсолютно точно ничего не знает о том, что та творит.

— Или не творит.

— Или не творит, — соглашаюсь я. — Но тут точно не все чисто, потому что…

Подаюсь вперед и, глядя ему прямо в глаза, медленно спрашиваю:

— Давай еще раз начистоту. Ты действительно спал с этой девушкой всего один раз?

— Да, — ни секунды не мешкая отвечает отец.

— Так я и думал. Па, когда мы встречались, Алиса сказала, что ты плохой человек, на тебя не стоит равняться. И говорила это таким тоном и с таким взглядом… В общем, сразу понятно, что там что-то большее, чем маленькие чаевые или срач в номере после отъезда.

Отец изгибает бровь и хмыкает.

— И эти ее реакции на упоминания Лены… — продолжаю я. — Боюсь, как бы Соколова не втянула мою доверчивую Алису в какой-нибудь переплет. Именно поэтому хочу разобраться в том, что происходит. Хочу защитить нашего ребенка и ее саму.

— Ты не пробовал спросить у самой Алисы?

— Я… В общем, у нас сейчас не те отношения, когда она с радостью поделится подробностями. Еще решит, что я снова ее использую. Нет уж. Да и втягивать ее во все это, учитывая ее положение, такое себе. Нет, она должна оставаться в стороне.

— Понял, — серьезно кивает отец.

— Хотя есть и еще одна причина.

— Какая?

— Ты.