Тебе принадлежу

Последний рывок и я с трудом гашу в себе желание кончить в нее, со стоном больше похожим на рык врываюсь в последний раз и выхожу из нее, обильно изливаясь на ее живот, бедра, помечая ее, словно животное.

—Люблю, — шепчу ей на ушко, — я безумно тебя люблю.

Осторожно укладываю обессиленную малышку рядом, тянусь к тумбе за салфетками. Привожу нас в порядок, стирая с нее свои следы, пока она что-то сонно мурлычет, свернувшись в клубочек, словно котенок. Однажды распробовав ее, я больше ни за что ее не отпущу.

Восемь лет ее ждал, пока она шарахалась от меня и избегала даже намека на то, чтобы наедине со мной остаться, а я волосы на себе рвать был готов, чтобы не сорваться, не зажать ее где-нибудь в темном углу и не впиться в любимые губы.

Все мысли собой заняла, ведьма маленькая, глаза эти, синие, с ума сводят, душу на части разрывают. Всех вытеснила, никого не помню, да и был ли кто-то? Тени, блеклые, ничего не значащие тени. Попытка снять напряжение, не более. Даже лиц их не помню, трахал левых баб, а представлял ЕЕ.

Последним мудаком себя чувствовал, снимая легкодоступных девиц в клубе несколько раз в неделю. Каждый раз казалось, что изменяю той одной, единственной, той, что поселилась в сердце, заняла все мысли."

"Это не просто любовь, это одержимость. Ею, ее голосом, смехом, запахом, ее робкой улыбкой и горящими глазами. Сам не понял, как втрескался, как попал, увяз в этой девочке. Ребенком пообещал жениться, смешно даже, никто тогда в серьез не воспринял, и я не воспринимал, ровно до дня своего совершеннолетия. Маленькая, в голубом сарафанчике, с длинными толстыми косами и лучезарной, по-детски открытой улыбкой. До сих пор перед глазами стоит картина, как краснея она вручает мне подарок — маленькую, черную коробочку. А у меня тогда дыхание сперло, воздуха не хватало, впервые со мной такое случилось. Самому от себя тошно стало, потому что видел в ней не просто девочку, с который вырос, не сестру лучшего друга, а нечто большее и это пугало до чертиков. Буркнул тогда что-то, даже не взял подарок, развернулся и ушел,бросив на нее последний взгляд. Как сейчас помню ее растерянный вид и осунувшиеся плечи. А потом в армию ушел, потому что не мог так больше, это было выше моих сил, оставаться там, где она. Думал легче станет, отпустить, потому что ненормально это, а меня не отпускало, только хуже становилось. Ночами о ней думал, снилась каждую гребанную ночь. Свихнулся на ней.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Подарок ее хранил, отыскал ту самую коробочку среди остальных, долго сидел и пялился на запонки, ничего особенного, а сердце кольнуло так, что, казалось, остановится оно. Так ни разу их и не надел, не смог.