Тебе принадлежу

—Я тоже тебя люблю, — произношу, оторвавшись от его шеи, заглядываю в его глаза и провожу ладонью по небритой щеке, — очень люблю, не смогу без тебя, больше не смогу, — целую его, нежно, почти невесомо. Окончательно падаю в пропасть, растворяюсь в мужчине, которого еще недавно считала причиной своих бед. Прижимаюсь к нему, будто страшась, что он исчезнет, что все это лишь иллюзия, игра воображения и не было никакого признания. А может сон? Что, если я все еще сплю?

Словно почувствовав исходящее от меня напряжение, Макс берет меня за плечи, отрывает от себя и заглядывает мне в глаза.

—Что ты опять себе надумала? – спрашивает строго, щурится, а на лбу его прорисовывается длинная морщинка.

—Ты правда меня любишь? - спрашиваю, опустив глаза. Кусаю губы до боли, сжимая ладони на мужских плечах. Глупо, но хочу услышать еще раз, хочу знать, быть уверенной, что все это мне не снится, что происходящее не плод моего возбужденного воображения.

—Сомневаешься? – он усмехается и качает головой, словно своими словами я поставила под вопрос его чувства.

—Просто, — произношу неуверенно, шмыгаю носом и дышу шумно, чтобы снова позорно не разреветься от нахлынувших чувств. – Ты всегда был таким далеким, отстраненным, смотрел на меня с каким- то немым презрением во взгляде, — говорю, комкая в ладонях края своей футболки, все также не решаясь поднять взгляд на Макса.

—С презрением? – шипит он. —С каким нахрен презрением, Катя, — трясет меня за плечи, вынуждая все-таки поднять на него глаза. – Да я помешался на тебе, восемь гребанных лет мне душу рвешь, с ума сводишь.

Восемь лет? Я же…мне же…Боже, как это вообще возможно? Восемь лет назад я была несуразным, угловатым подростком, с дурацкими косичками и бросающимися в глаза брекетами. Я даже одевалась по-идиотски. Вечными моими спутниками были цветастастые, совершенно безвкусные футболки и потертые джинсы. Как вообще можно было в «это» влюбиться? Да он же уже тогда был совершенством: красивый, дерзкий, умный до чертиков, каждая женщина, в независимости от возраста и положения, томно вздыхала и провожала его взглядом, стоило ему появиться в поле ее зрения.

—Да я же пугалом была, — произношу вслух, сама того, не замечая и отворачиваюсь.

—Пугалом? – обхватывает пальцами мое лицо и разворачивает в себе. — Ты никогда не была пугалом, черт, да я глаз от тебя отвести не мог, последним извращенцем себя чувствовал, в тринадцатилетнюю девчонку втрескался. Спать нормально не мог, все время ты перед глазами стояла, я потому в армию после школы свалил, мозги себе вправить, думал отпустит.

—И как, отпустило? – улыбаюсь, растекаясь лужицей от его признания. Тепло разливается по телу сладкой негой.