Тебе принадлежу

Не знаю, что больше меня удивляет, его нахождение здесь или потрепанный вид, совершенно ему несвойственный. Судя по всему, он провел здесь всю ночь. Но зачем?"

"— Ты рано, — намеренно игнорирует мой вопрос, чем приводит меня в еще большее недоумение. Да, я действительно сегодня рано. Часы только-только пробили шесть утра. Со дня отъезда Макса прошло почти десять дней, все это время я практически не отходила от Лары. Спустя три дня после того, как Макс уехал в столицу, девушку перевели из реанимации и каждый день я проводила с ней. Наверное, это странно говорить с тем, кто тебя не слышит, но я чувствовала какую-то странную потребность рассказывать ей изо дня в день обо все, что происходит.

Чувство вины, подобно серной кислоте, разъедало внутренности изнутри, я молилась всем существующим богам, лишь бы только она очнулась. На шестой день после перевода из реанимации Лара открыла глаза и я, не сдержавшись, разревелась прямо у ее кровати. Подумать только, еще недавно я готова была вырвать ей сердце, если это понадобится, раздавить и пройти мимо, а теперь я каждый день провожу у ее постели в надежде, что она поправится. Никогда бы не подумала, что захочу снова увидеть ту самоуверенную стерву, заявившуюся в мою квартиру, но я, черт возьми, хочу. Хочу видеть это надменное выражение лица и идеальную походку. Хочу злиться на нее за то, что претендует на моего жениха. Не могу видеть ее тако — беспомощной, сломанной.

—Ты не ответил на мой вопрос, — напомнила я, стряхнув ненужные мысли. С ней все будет в порядке, главное, она жива.

— Не бери в голову, — отмахивается от меня друг, а я от неожиданности не могу подобрать слова, пялюсь в спину выходящего из палаты Матвея и так ничего и не произношу.

—Кать, — еле слышный хрип Лары выводит меня из состояния полного непонимания, я даже вздрагиваю от неожиданности. Заговорила! Пару дней она молча слушала меня, а после неизменно проваливалась в сон и вот сегодня заговорила! Забыв о Матвее и его странном визите, рванула к постели, желая убедиться, что ее голос — это не плод моего воображения.

Не могу сдержать улыбку, когда убеждаюсь в том, что она действительно пришла в себя. Ты обязательно поправишься! Сажусь на край кровати и осторожно беру ее за руку.

— Спасибо тебе, — произношу тихо, а из глаз начинают литься слезы. Ничего не могу с собой поделать. Вся моя ненависть к этой женщине испарилась в тот страшный день. Она не только меня спасла, он спасла моего ребенка. Единственное, что я теперь испытывала к этой женщине – благодарность. Как бы там ни было, какие бы чувства она не испытывала по отношению к Максу, ее поступок стер все, что было до.