Тебе принадлежу

Порываюсь подскочить на кровати, опираюсь на руки и обессиленно падаю обратно на подушку. Резкая боль простреливает в плечо, словно тысячи раскаленных игл пронзая его насквозь.

—Больно, вернуть врача? — обеспокоенный взгляд жених заставляет меня улыбнуться, несмотря на трагичность сложившейся ситуации.

—Нет, не нужно, — качаю отрицательно головой и провожу здоровой рукой по его волосам. — Лара…что с ней? — спрашиваю, страшась услышать ответ. Макс резко отворачивается, смотрит куда-то в пустоту, а мое сердце на миг останавливается. Прерывистые удары отдаются громким гулом в ушах и режут по слуху, а гнетущее молчание давит, словно тяжелая плита, сжимая в тиски грудную клетку и не давая возможности сделать вдох. Нет. Она не могла умереть! Это чертова стерва просто обязана была выжить.

—Она в тяжелом состоянии, Кать, выжить выживет, но сможет ли встать на ноги — большой вопрос.

Макс говорит что-то еще, но я оставляю его слова без внимания. Не встанет? Не встанет на ноги? Эта странная, порой до жути раздражающая женщина может остаться инвалидом? Калекой? Лишь, потому что мне внезапно потребовалось выяснить отношения? Потому что я оказалась настолько глупа, что подвергла себя опасности и тем самым лишила нормально будущего красивую, молодую женщину. Все ведь могло быть иначе, она вообще не должна была пострадать, ее вообще не должно было там быть.

Чувство вины медленно растекается по венам, обжигает легкие, душит. Открываю рот словно рыба, выброшенная на берег, слезы градом стекают с глаз. Боль, оглушительная, жгучая боль сосредотачивается где-то в области грудины, кажется, даже сердце перестало биться, под натиском вины. Что же ты натворила, Катя, и как теперь с этим жить?

—Не смей, слышишь меня, — твердая хватка на моих щеках приводит меня в чувство, даже вдохнуть получается, пусть все также больно, пусть легкие горят огнем, но я все же дышу. — Ты ни в чем не виновата, Катя.

—Это должна была быть я, понимаешь, я, — всхлипываю, не сдерживая катящиеся из глаз слезы. — Она вместо меня….

Макс не дает мне договорить, хватка на щеках усиливается, и его гуже впиваются в мои. Жесткий поцелуй на грани боли. Твердые мужские губы подавляют любое сопротивление, язык стремительно проникает внутрь, сплетаясь с моим. Как же я скучала. Как сильно хотела снова почувствовать вкус любимых губ. Ну почему, почему все должно быть так.? Макс наконец-то со мной, здесь, рядом, а где-то там за толстыми стенами лежит та, что спасла мне жизнь, та, которая, возможно, навсегда останется прикованной к инвалидному креслу.

—В этом только я виноват, только я, — хрипло произносит Макс.

—Не говори так.

—Я поступил слишком самоуверенно, — он снова отводит взгляд и я, кажется, понимаю, о чем он.

— То видео? — спрашиваю осторожно, и он кивает.