Я тебе (не) подхожу (СИ)

Раз ты не говорила Назару о своей беременности, откуда он вообще о ней узнал?

Глава 30

Назар

Я просыпаюсь и сразу об этом жалею, потому что ноет каждая клетка тела. Ощущение, будто по мне взад-вперед проехался многотонный каток. И еще раз, чтобы наверняка.

Пытаюсь пошевелиться, и меня пронзает жгучей, опоясывающей болью. Да мне в жизни не было так нестерпимо больно!

Где я? Что вообще случилось?

Пытаюсь открыть глаза, но получается не сразу. Вот уж никогда бы не подумал, что это может стать той еще задачей: веки так и норовят слипнуться снова. Еще и жутко неудобно — что-то мешает пошевелить головой, я пригвожден к подушке.

Когда наконец справляюсь, наконец понимаю в чем дело: на моем лице кислородная маска, а на шее — шина. Или ошейник. Или как оно там называется. Зачем?

Осматриваюсь. Вижу белый потолок и белые же стены. На входную дверь слева падают солнечные лучи, и в целом светло. Значит, день. Напротив меня на стене висит небольшая плазма.

Потом наконец фокусируюсь на своем теле, и глаза в ужасе расширяются: левая рука зафиксирована и в гипсе. То же самое и с левой ногой.

Какого хрена? Что со мной?

Я ведь был на дне рождении Макса, как очутился в этом месте? Макс, Макс… Напрягаю память, и вдруг вспышкой появляются нужные воспоминания. Телефон, программа слежения, женская консультация, разговор с Алисой.

И моя попытка вернуться, потому что не поверил ей.

Вот я перебегаю дорогу… Последнее воспоминание: на меня несется «Газель». Твою ж налево, меня что, сбили?! Похоже на то.

Интересно, сколько я уже тут?

Мне нельзя тут задерживаться, никак нельзя. Мне нужно поговорить с Алисой.

Пытаюсь дернуться, и опять организм отвечает приступом боли.

Черт! И вдруг боль исчезает, я будто отключаюсь.

Когда снова прихожу в себя, поначалу решаю, что вдобавок ко всему ослеп. Иначе почему такая темень? Чернота. Есть только она и ничего больше.

Слава богу, вскоре выясняю, что вижу очертания комнаты, просто ночь.

Выходит, отрубился.

Тело болит не так сильно, похоже, мне вкололи обезболивающее. А вокруг так тихо, что мне кажется, будто я слишком громко думаю. Но что мне еще остается, если больше ничего не могу? Только думать.

Точно помню, что мне снилась Алиса. Беременная. Я раз за разом спрашиваю, мой ли это ребенок, а она смотрит на меня и молча улыбается. Затем начинает исчезать в дымке.

— Я приду завтра, — обещаю ей.

— Зачем? — звенит в воздухе ее вопрос, а сама Алиса окончательно тает в воздухе.

Откуда-то знаю, что этот сон снится мне далеко не первый раз и свой вопрос она тоже задает не впервые.

Хороший вопрос: зачем я к ней хожу во сне.

И начинаются внутренние дебаты: две части меня начинают выяснять отношения на повышенных тонах, а я будто сижу в кресле и смотрю со стороны.