Я подарю тебе крылья

Спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию, и от всех членов нашего экипажа желаю вам приятного пребывания в Гамбурге.

Тут же прозвучал сигнал «пристегнуть ремни», но Оливия не торопилась хвататься за ремень, она плохо понимала, что происходит. Забыв, что несколько секунд назад она отчитывала подругу за безумный роман, Оливия посмотрела удивленным взглядом на сидящую рядом Мел.

– Мне нет покоя от этого человека ни на земле, ни в воздухе. – Оливия не могла поверить в то, что слышала его голос там, где его точно быть не должно.

– Голос у него шикарный, – задумчиво произнесла Мел, вставая со своего места, но подруга схватила ее за руку:

– Ты, кажется, говорила про свой роман, прости, Даниэль перебил. Какого черта он вообще заговорил?

– Поговорим вечером, – улыбнулась подруга.

– Ты покажешь мне его?

– Он работает в хвостовой части, его зовут Герберт Закс.

Жаль, что Оливия не знала этого раньше – она бы лучше рассматривала стюардов этого экипажа.

– Немец?

Мел вновь села рядом:

– У меня нет проблем с национальностью. Какая разница – немец, грек, испанец, – на последнее Мелани поставила ударение, – если есть страсть, а может, и любовь, то это не важно.

– Я не об этом… – Оливия задумалась, вздохнув. – Просто такая теперь наша жизнь.

В кабине пилотов в этот момент трое мужчин хохотали над словами Даниэля, произнесенными для пассажиров. Он все-таки согласился на странную просьбу еще одной безумной стюардессы.

– Никогда столько не говорю, – между смехом произнес Джек, – соловей.

Даниэль, смеясь, кивнул и встал со своего места. Хоть как-то поднял себе настроение.

– Я пошел в салон, не забудь, что тебе садиться.

– Теперь, боюсь, мои стюардессы сбегут к тебе, Фернандес.

– Мне бы со своими разобраться. – После этих слов улыбка спала с его лица. Он понял, что не хочет уходить из кабины, но устав запрещает находиться во время взлета и посадки лицам, не имеющим отношения к данному полету.

– Тогда встретимся вечером, – махнул ему рукой капитан и вышел на связь с диспетчером.

Даниэлю пришлось сесть с Оливией. Радовало то, что уже через несколько минут они приземлятся и до завтра он не увидит ее. Потерпеть всего несколько минут. Он уже начал отсчитывать время, смотря на часы на своем запястье левой руки, понимая, что она тоже смотрит на них.

– Считаю минуты, когда смогу не видеть тебя, – произнес он, нарушая табу на разговоры с ней. Но пусть знает, что он не в восторге от такого соседства.

– Мне это тоже не приносит удовольствия.

Он взглянул Оливии в глаза, отмечая, что их цвет соответствовал тому, что сейчас был за бортом самолета. А ее ненакрашенные губы особенно бледны. Он поймал себя на странной мысли, что хочет вновь прикоснуться к ним, делая их розовее.