Я куплю тебе новую жизнь

Взгляд Егора оставался непоколебимым, но внутри, за слоями привычной твердости, черствую душу свернуло жестким тремором. Врубило чувства на полную катушку. Любовь ослепила сильнее ярости. Неизвестно кем проклятый беспощадный зверь, отреченный от собственной сущности, задыхался перед хрупкой девушкой.

Сладкова же первоначально восприняла слова Егора, будто обман разлаженного восприятия. Запредельную фантазию. Слух затянуло сначала острым писком, потом звенящим скрежетом. Сердце, лихорадочно пульсируя, разошлось по всему периметру грудной клетки.

Хватая губами воздух, девушка волокла заторможенное существование. На протяжении всего пути готовила себя к любой реакции Аравина. Обмораживающей закрытости. Сотрясающей резкости. Открытой агрессии... Не все варианты учла. К этим словам оказалась не готовой, болезненно восприимчивой.

Не выдержав копившегося между ними эмоционального накала, Стася выскочила из машины, толкнувшись в необъятные просторы лунной ночи. Осторожно глотнула вязкий воздух и остановилась, сцепляя руки на голых плечах. В густой атмосфере уже пахло дождем, но удушливый зной все никак не желал уступать позиции.

Аравин вышел следом."

"Последний год его душа – сверхсложный и многоликий механизм. Непредсказуемый. Нерациональный. Грешный. Алчный. Близорукий. Без Стаси жизнь теряла яркость и формы. Без нее точила душу неуемная тоска. Измором брала зверя. Теснила привычные ценности и стремления.

Никто, включая саму Сладкову, не знал, что он является носителем приобретенного хронического порока. За стальным фасадом скрывался деформированный субъект. Волчье сердце, заполненное инородным не исторгаемым содержимым.

Этим вечером Аравина накрыло капитально.

Ему нужно было отвезти Стасю домой. Он обязан был предоставить ей свободу. Потратить миллионы собственных нервных клеток, но дать Сладковой возможность самостоятельно преодолеть вызванные этой чертовой встречей эмоции. Только все благие намерения Егора потерпели крах.

«Твою ж мать...»

«К черту все!»

Он увлек девушку в противоположную сторону. Здесь, на темной безлюдной окраине, ускользали последние крупицы разума. Стирались всякие границы.

Некоторое время Егор ограничивался лишь прямым наблюдением. Молча откладывал в сознании то, как Сладкова торопливыми шагами рассекает плоскую обочину. Хаотичными кругами топчется по залитой лунным светом траве. Несдержанно вздыхает. Импульсивно взбивает волосы. Качает головой, мысленно решая неведомые ему задачи.

Под глубокий ровный такт сердца, с разгульным ветром в голове, Аравин решал, как дальше поступить. Освобожденный монстр тянул свои лапы к Стасе, никак не определяясь с направленностью действий. Он жаждал выброса ее эмоций. Ее плоти.