Я куплю тебе новую жизнь

Прошелся по манящей плоскости подушечками пальцев, и крохотная, но ощутимая дрожь стянула идеальную девичью кожу.

Незаметно его рука скользнула выше по разгоряченной коже. На секунду застыла у основания обнаженной груди. Томительно медленно приняла на себя упругую тяжесть нежной плоти.

– Ах…, – выдохнула Стася ему в рот.

Низ ее живота охватили фантастические ощущения. Неугасаемая пульсация. Чувственный дискомфорт. Нетерпеливость. Потребность. Будто подожженная петарда, она стремилась взлететь ввысь.

Повела бедрами вперед. И снова назад. Неловко. Нескладно. Но, Господи, как божественно приятно!

Тело наполнилось невероятными ощущениями. Сыграло на нереальном контрасте возможного. Кожа, подогретая бушующей в венах кровью, вспыхнула жаром. А позвоночник пробила резкая холодная дрожь. Нет, она не петарда. Самый настоящий фейерверк! Подгоняемая своими чувствами, Стася двигалась по неизведанной траектории, забывая о стеснительности и осторожности.

Отрываясь от губ Аравина, гортанно простонала и тут же закусила нижнюю губу.

– Не кусай губы, – хрипло попросил он. – Хочу, чтобы ты стонала.

– Стонать? – уточнила, тяжело дыша, но удивления в ее голосе не значилось.

– Все, что хочешь. Не сдерживай себя.

– А ты?

– А я буду тебя целовать.

– И трогать?

В который раз усмехнулся ее непосредственности.

– И трогать.

Глаза в глаза. Пристальное изучение, в поисках подтверждения взаимных обещаний. Аравин слегка сместил свою руку, и большой палец уперся в твердый сосок. Ее шумное дыхание и прямой взгляд побуждали двигаться дальше. Слегка надавливая, пальцем потер упругую горошину, и с ее распахнутых губ сорвались несколько частых коротких полувсхлипов-полустонов.

Слетел с катушек вместе с ней.

– Ох, бл*дь, – посасывал шелковистую кожу шеи, оставляя влажные дорожки неуловимого тепла.

– Люблю тебя… Люблю… – бессвязно шептала Стася, запрокидывая голову и отстраненно замечая, как растрепанные волосы путаются в его пальцах на ее затылке. – Егор… Ох… только… не останавливайся… Егорушка…"

"Ведомый ее наслаждением, он и не помышлял останавливаться. Давал ей то, что она просила. Сдерживал в себе привычные эгоистичные и напористые импульсы, опасаясь напугать или причинить боль. Игнорировал бунтующего в груди зверя. Гладил ее грудь с особым трепетом. Толкал бедра вверх тягуче медленно и осторожно. С непривычным упоением целовал доступные ему участки ее разгоряченной кожи.

– Люблю… люблю… люблю тебя…

– Сладкая моя. Любимая.

Стася и не подозревала, насколько мучительную пытку ему устроила. От обильности соков ее возбуждения промокли его боксеры. И это являлось самой адской провокацией необузданного зверя внутри Аравина.

Он хотел ее тело. Ее душу. Ее сердце. Он безгранично хотел Сладкову.