Я куплю тебе новую жизнь

А ведь никогда не использовал таких выражений. Не было в лексиконе. Сейчас же откуда-то брались подобные ванильные термины.

Изломанные щиты падали. Трогало душу.

Аравин цеплялся за свое псевдоравновесие. Только Стася давно жила в каждом ударе его пульса.

«Бл*дь, как же все сложно!»

Вытащил из кармана сигареты и закурил. Пару раз глубоко затянулся, не глядя в ее сторону, и снова направил цепкий взгляд на девушку.

Выдохнул облако дыма.

– Стася? – позвал ее решительным тоном.

– Что? – удрученно отозвалась Сладкова, поднимая глаза."

"– Согласишься, уже не отпущу, – твердо заверил Егор, и мурашки разбежались по коже девушки.

– Не отпускай, – быстро ответила она.

– Мать вашу... – прошипел Аравин. – Это же не борьба характеров! Это твоя жизнь, понимаешь?

– Понимаю, – невозмутимо согласилась Стася. Придавила его долгим взглядом. У него же научилась. – Я знаю, что чувствую.

Аравин исчерпал лимит своего самообладания. Он хотел ее больше всего на свете!

Жизнь, с*ка, подбрасывала новые и новые испытания. В последнее время он принимал так много решений касательно своей Сладкой Занозы, и все менял досрочно. Но сейчас, высказывая Стасе то, что давно таилось в сознании, предупреждал ее в последний раз:

– Если к тому моменту, как вернусь, все останется в силе между нами – будут отношения в полном объеме.

Сам Аравин не нуждался в подобного рода проверках.

Уже сейчас уверен в себе. Готов любить ее до седых волосков. До глубоких морщинок. До вековой слабости.

Но Стасе давал отсрочку. Хотел, чтобы приняла решение осознанно.

Сладкова молчала. Стискивая дрожащими руками прутья качелей, переваривала его слова. Коллапсирующее13 сердце зажало в невидимые тиски. На одно долгое мгновение Стасе показалось, что она больше не в состоянии сделать ни единого крохотного вздоха.

Но пару секунд спустя ее тело постепенно отмерло. Маленький вдох. Кроткое сердцебиение. Еще вдох. Еще. И понеслось! Сердце заколотилось в безумном стремлении выпрыгнуть из груди.

Способность говорить возвратилась, только Сладкова все равно не хотела делать уточнений и без того емкой фразы Аравина. Они поняли друг друга. Дальнейшее углубление могло все испортить, поэтому она молчала.

– Иди в дом, Стася. Я завтра наберу.

– Нет.

– Нет?

– Попрощайся нормально, – поднялась и подошла к Егору.

– Что в твоем понимании нормальное прощание, Сладкая?

Аравин неторопливо затянулся, рассчитывая, что планомерность этого действия, как обычно, вернет его голову на место. Ему бы выколоть себе глаза, чтобы не видеть, как ее щеки заливаются ярким румянцем, а губы растягивает улыбка. Пульс молниеносно среагировал на ее естественное смущение.

«Черт, Стася...»

Егор буквально окаменел, когда девушка уперлась руками ему в грудь.