Я куплю тебе новую жизнь

. Рядом с Аравиным горячо, а без него – холодно.

Недовольно качнув головой, Гриша не сдержал тревоги.

– Рано ты влюбилась, Настасья Романовна!

Стася отреагировала бурно. Эмоциональней, чем он ожидал. Звонко цокнула языком, подражая бабе Шуре. Затем фыркнула и запустила в Гришу кукурузной палочкой.

– Рано, Гриша? – искренне возмутилась она. – Может, наоборот, поздно? Семнадцать лет, а я ни фига не понимаю в отношениях. Стыдно, в наш-то век.

Гриша не мог не улыбнуться такому горячему всплеску эмоций. И все же снова предостерег девушку:

– Эх, Настя, Настя… Аравин – это скала. Я бы тебе вовсе не советовал к нему соваться. Но знаю ведь, что не послушаешь. Самой на грабли наступить горит, правда?

Сначала Стася просто недовольно пождала губы, а когда открыла рот, чтобы ответить, в кухню, с привычным для всех домочадцев ворчанием, вошла баба Шура. Шумно, суетливо, невольно забирая на себя все внимание.

– Кому это здесь горит?

Естественно, отвечать ей никто не спешил. На что она громко цокнула, совсем, как только что это сделала Стася, и мужчина с девушкой, переглянувшись, тихо засмеялись.

– Эх, молодежь! Все-то тайны у вас, – для порядка возмутилась баба Шура.

Она опустила на рабочую поверхность плетеную корзинку с овощами и принялась в ней копошиться, не забывая при этом ворчать.

– На улице такое солнце! Шли бы, прогулялись. Чай пьете, словно вам задуло!

Стася улыбнулась, когда Гриша, придумывая на ходу дела, вышел во двор, очевидно, опасаясь занудных монологов Александры Михайловны. Когда же они с бабой Шурой остались вдвоем, схватила пустые чашки и отвернулась к раковине.

– Иди, хоть во дворе посиди, – не унималась Аравина, бросая на Стасю пристальные взгляды. – Свежим воздухом подыши!

– Ой, не! У меня Толстой непрочитанный лежит, – вяло отмахнулась девушка. Ей категорически не хотелось никуда идти.

– Это из-за него, треклятого, у тебя полночи свет горел?

Стася мягко засмеялась, раскладывая в сушке вымытые чашки и блюдца.

– Ба, разве так можно выражаться? Великий писатель все-таки.

– Ты мне не увиливай!

Стася кротко кивнула, неспешно промокая руки кухонным полотенцем. Уже знала, что с бабой Шурой от ответа не уйдешь. Нужно было что-то придумать. Какую-то полуправду, чтобы звучало более-менее естественно.

– Нет, бабушка, ночью я не читаю. Знаешь, ведь, как не люблю это дело. К тому же, я бы уснула на первой же странице. Хм… а надо взять на вооружение, – рассеяно бросила полотенце на стол и уселась у окна.

Александра Михайловна проследила за ней взволнованным взглядом.