Тебе назло

Скромно улыбнулась.

— Это мой папа, — пояснила я. — И вы с ним одинаковые.

15

Напряжение не спадало. И если папка всё больше веселился по поводу того, что он теперь потерпевший и представителям прокуратуры приходится относиться к нему с пониманием и невероятным терпением, то Генка день ото дня мрачнел. Я о причинах догадывалась, и один раз даже со Светой разругалась, можно сказать, у всех на глазах. Завьялов как раз в Яблоневку приехал, вздохнуть не успел, а она уже его выловила и давай что-то внушать. И взгляд у неё при этом такой серьёзный, вид встревоженный, а уж когда она за руку его взять попыталась, я не выдержала.

— Это уже всякие границы переходит, — пожаловалась я в полный голос и на Нику посмотрела.

Та кинула взгляд в сторону холла, где Генка со Светой разговаривали, потом ко мне обратилась:

— Ты успокойся.

— Я не могу успокоиться. Я вообще не понимаю, почему она до сих пор в нашем доме! У меня это в голове не укладывается.

Ника хмыкнула и перевернула страницу нового рекламного проспекта нашей туристической компании. Их Генка как раз привёз из типографии, а теперь вот со Светой разговаривает, а я от них взгляда оторвать не могу.

— Ты хочешь, чтобы я её уволила?

— Вообще-то, да. Раз у неё ума не хватает самой уволиться.

— Через две недели она сама уйдёт, перед началом учебного года.

— Ника, я не переживу эти две недели! Ты посмотри, что она делает! А этот дурак её ещё и слушает. — В конце концов я не выдержала, из гостиной вышла и на Завьялова взглянула со значением. — Ген, иди ужинать. Хватит уже по углам шептаться.

Он выглядел задумчивым и немного пришибленным. На меня оглянулся и кивнул.

— Иду, Вась.

— Ну, так иди! — разозлилась я и на Свету посмотрела даже не с претензией, а с явным недовольством. Та моё настроение, конечно же, прочувствовала, но от Завьялова отступила крайне неохотно. А на лице такое выражение, словно я им помешала в очень важный момент. Наверное, чувство неудовлетворённости в Свете было достаточно сильно, потому что она решила мне объяснить и даже пристыдить немного:

— Мы говорим о Стасе. Ничего другого, правда. Но ситуация сложная, нужно что-то решать…

Ох, зря она это сказала. Я руки на груди сложила и прищурилась, глядя на неё, сделала вид, что не замечаю Генкиного приближения. Он-то, в отличие от Светы, прекрасно знал, что когда я смотрю с прищуром — это плохой знак. Даже начал:

— Вася, — и спиной попытался Свету от моего взгляда закрыть. Но не тут-то было. Я его в сторону отодвинула, и на соперницу снова взглянула.

— А с какой стати ты что-то решаешь? Ты, вообще, кто? Что ты лезешь в чужие дела и в чужую семью? — Света глаза опустила, но меня это нисколько не удовлетворило.