Тебе назло

— Боже мой. И ты согласился.

— У нас есть пара общих дел, не мешает укрепить связи.

— Опять бизнес. На меня когда время будет? Когда ты придёшь и скажешь: ""Любимая, ты же любишь танцевать, я согласен танцевать с тобой всю ночь напролёт!"".

Генка же скривился от моих слов, а потом рассмеялся. А я по носу его щёлкнула.

— Пойдём. Только надо папку предупредить.

Завьялов выразительно вздохнул.

— Пионеротряд, честное слово.

— Ну, ничего, это всё временные трудности. К тому же, ты сам сказал, что там Емельянов будет. Так что, думаю, папа возражать не станет.

Я Генку откровенно поддразнивала, а он вдруг нахмурился, посмотрел недовольно, и я только руки к нему протянула, хотела обнять и таким образом прощения попросить, но Завьялов назад подался и откинулся на спинку кресла. Пришлось подняться и обойти стол, чтобы к нему приблизиться.

— Ген, я же пошутила. — Он смотрел на меня и молчал, а я руки на его плечи положила, наклонилась к нему и поцеловала. — Нужен мне этот Емельянов сто лет. Хочешь, не пойдём. Но если тебе надо — пойдём. У тебя же с ним дела… — Я на колени к нему села, снова поцеловала.

Он пальцем моего подбородка коснулся, в глаза посмотрел, а я сказала:

— Я, конечно, гениальна, с этим не поспоришь, но иногда и я могу что-нибудь лишнее сболтнуть.

— Иногда? — переспросил он.

Я за волосы его прихватила, оттянула их назад, и Завьялов голову откинул, хохотнул.

— Что ты сказал?

— Ничего.

— Сказал, я слышала. — Я его в шею поцеловала, и очень тихо и серьёзно проговорила: — Я очень тебя люблю. И мы со всем справимся.

Что-то в моём голосе его насторожило, потому что Генка взглянул на меня совершенно по-иному.

— Ты о чём?

— Да обо всём. Стасик чего здесь весь день крутится?

— Не крутится, Вась.

— Крутится. Я когда на обед пошла, он ещё в гостинице был, и всё с Оксаной шептался. Чего они хотели?

Генка щёки надул и резко выдохнул, а сам ладонью по моему бедру водил. Разглядывал серёжку на мочке моего уха, потом взгляд к кулону перевёл, пальцем до него дотронулся, а у самого взгляд напряжённый, мне даже не по себе стало.

— Ты про клинику матери сказал?

Генка только кивнул.

— И что? Она против?"

"— Ну, конечно, она против, Вась! — рыкнул он в сторону, а я в последний момент удержалась от того, чтобы по груди его не погладить, успокоить хотела, но знала, что сейчас этого делать не стоит, Генка только больше взбеленится. И рада была, что на коленях у него сижу. Не хотелось, чтобы он вскочил и принялся по кабинету метаться. Выждала минуту, и осторожно заметила:

— Её желание или нежелание сейчас не играет никакой роли, ты ведь сам говорил. Стаса надо отправить в клинику, изолировать его, на время. Да и это на пользу ему пойдёт.

— Я понимаю.

— Оксана что хотела?

— Поговорить.