Тебе назло

Генка в ответ на мои слова фыркал, отворачивался, головой качал, но я-то знала, что всё это для отвода глаз. Мы ехали выбирать кольцо, и я его выбрала. С удовольствием и ему бы купила, обручальное, но в последний момент решила, что это будет слишком. Вместо этого Генку в машине поцеловала в благодарность, а потом руку вытянула, любуясь на сверкающий бриллиант на пальце. На любимого быстрый взгляд кинула, требуя от него поддержки, и Завьялов послушно кивнул. Он выглядел немного задумчивым, на губах ухмылка, видимо, пытался переварить ту сумму, которую пришлось за кольцо выложить. Да, с моей стороны это было сурово, зато теперь точно никуда не денется. После таких-то финансовых вложений… Я снова на кольцо посмотрела, а про себя усмехнулась. Первая семейная ценность. Это колечко может год кормить среднестатистическую российскую семью. Но на пальце смотрится гораздо лучше.

Когда дар речи к Завьялову вернулся, он заявил, что отвезёт меня на работу. Я спорить не стала, но несколько удивилась, когда Генка изъявил желание вместе со мной в офис подняться.

— Я всего раз здесь был.

— Я тебе всё покажу, — заверила я его с довольной улыбкой. А когда в лифте поднимались, я к Генке прижалась на минутку. — Не хочу, чтобы ты уезжал.

Он глаза на меня опустил, пару секунд в моё лицо вглядывался, а потом рукой меня обнял.

— Ты же сказала, что приедешь в выходные.

— Приеду, обязательно приеду. — Я лицо у него на груди спрятала. — Но ещё пять дней. Боюсь подумать, что ты за это время без меня натворить можешь.

— Вась!

— И с Цветочком поговори, слышишь? Даже если она будет глухой притворяться. С Цветочками, знаешь ли, такое бывает иногда.

Генка руку опустил и несильно шлёпнул меня пониже спины.

— Прекрати. Светка хорошая.

Я голову вскинула и на Завьялова посмотрела с возмущением.

— Что?!

Он мне в лицо рассмеялся, быстро поцеловал, а в следующий момент двери лифта открылись. Генка первым вышел, а я его сзади за футболку дёрнула. Он обернулся, посмотрел со значением, а потом руку мне протянул, якобы для того, чтобы выйти помочь.

За весь свой визит в московский офис, Завьялов, кажется, ни слова не сказал. Я ему офис показывала, рассказывала, как тут и что, чуть тише — о том, как тут всё будет, а он рядом со мной стоял, точнее, возвышался, над всеми и вся, руки в бока упёр и по сторонам поглядывал, с эдаким красноречивым прищуром. Сотрудники смотрели на него с подозрением, мимо шмыгали, как мышки, и только кивали в знак приветствия, торопясь убраться с моих и Генкиных глаз. Управляющий после визита Завьялова тоже заметно притих, и теперь лишь возмущённо таращился на меня, но спорить и противоречить уже не решался. Генка одним своим видом заставил всех присмиреть.