Тебе назло

Почувствовала его движение, как моя рука с его груди соскользнула, из сна вырвалась, и только ухватила мысль, что, наверное, уже утро, но открыв глаза, поняла, что темно. На спину перевернулась, чтобы на электронные часы взглянуть, спросонья соображала туго, но, в конце концов, стало ясно, что прошло всего часа полтора с того момента, как я заснула. Я снова на Генкину спину посмотрела, точнее, на его силуэт. Забеспокоилась.

— Гена, тебе плохо?

Он через плечо обернулся, видимо, не ожидал, что разбудит меня, и заговорил почему-то шёпотом.

— Нормально всё, спи.

— А ты чего не спишь?

— Да… не спится. — Он поднялся. — Спи. Я покурю и лягу.

Я спорить не стала, проводила его взглядом до двери, затем на электронные часы его перевела. Сама не поняла зачем. Тоже на постели села, обхватила колени руками. Минуту ждала чего-то, затем решительно скинула с себя одеяло и поднялась.

Генку нашла на кухне, он стоял у окна и курил. А может, не курил. Я наблюдала за ним некоторое время, он ни разу сигарету к губам не поднёс. Держал её между пальцев, она дымилась и тлела, а Генка стоял, не шевелясь. А мне страшно стало, когда подумала, что он раздумывает над моим предложением и оно ему не нравится.

— Вась, иди спать.

Я даже не удивилась, услышав его голос. И не послушалась, к нему подошла и прижалась к его спине.

— О чём ты думаешь? — не утерпела я.

Он всё-таки затянулся. И молчал. Молчал, молчал, и я, в конце концов, на самом деле в него вцепилась и попыталась встряхнуть.

— Гена!

Повернулся, и мне пришлось его отпустить. А Генка на подоконник присел, и мы с ним оказались лицом к лицу. Выглядел подавленным, расстроенным, даже плечи опущены, что уж было совсем непривычно и пугающе.

— Это Стас по городу языком треплет.

Около минуты я переваривала услышанное. Не стала удивляться, не стала ахать, но спросила:

— Ты уверен?

Генка кивнул.

— А как узнал?

— Да я давно догадывался. Ты же сама сказала: проблема внутри. Так и оказалось.

— Блин. — Если честно, мне даже сказать нечего было. Я не то чтобы расстроилась или заволновалась, но тревога появилась, весьма ощутимая.

Генка голову опустил.

— Вот тебе и блин, котёнок.

— А папка знает?

— Нет. Пока не знает.

Я сделала шаг назад и опустилась на стул. Завьялов с меня глаз не сводил.

— И что делать? — Я руки в кулаки сжала. — Он что, совсем рехнулся? Последние мозги отшибло? На собственно брата ментам стучать!

— Да не стучал он. В том-то и дело. Так бы хоть было за что придушить засранца.

— А что же?

— Что ты, Стасика не знаешь? Язык, как помело, как у бабы. А уж если пьяный или под кайфом…

Я глаза вытаращила.

— Отлично! Он ещё и колоться начал?

Генка угрюмо молчал, на эту тему ему говорить было неприятно, а я встала и включила бра на стене.