Тебе меня не сломить

Сколько же ролей примеряла на него жизнь — от обычного оперативника до главопера, жесткого и циничного начальника «волков», собирающего дань и отдающего приказы, порой решающих чью-то судьбу. Но эта роль, роль отца, была самой невероятной.

Несколько секунд спустя Юля появилась в холле с ребенком на руках. Саше показалось, что он снова вернулся в то время, когда приходил в родительский дом, и навстречу ему сразу выбегала Вика, а мама неизменно хлопотала на кухне, выглядывая в прихожую с полотенцем в руках и сообщая, что ужин почти готов. Там его всегда ждали.

Господи, кажется, это было так давно. Мама, мамочка… Она ведь даже предположить не могла, насколько скоро могла бы стать «бабулей», а Вика — молоденькой «тетей», которая, он был уверен, просто обожала бы своего племянника. Не соверши она самоубийство, возможно, благодаря возне с малышом и смогла бы хоть немного забыться, отвлечься, жить дальше. Хотя, не случись того, что случилось, вряд ли он был бы сейчас рядом с Юлей, и Даньки, может, и не существовало бы вообще.

— Привет, — просто сказал Саша, снимая куртку и обувь. — Вроде не плакал ночью, да? — Спал, как ангел. Только под утро покушал и дальше спать, — немного смущенно проговорила Юля, отводя взгляд в сторону, краснея от одного воспоминания, и так и не решившись сказать ему спасибо за вчерашнюю «помощь».

Малыш смешно кряхтел у нее на руках, пытаясь схватить спадающую с ее лица прядь волос. Саша продолжал стоять, не в силах отвести от них взгляда. А перед глазами снова всплыли картинки прошлой ночи: маленькая полутемная кухня, ее тонкая талия, за которую он притягивал ее ближе к себе, нежная полнота груди в его ладони, напряженный сосок. В штанах моментально стало тесно, сердце ускорило ритм, а на лоб легла испарина. Из оцепенения его вывел голос Юли.

— Саш, ты можешь завтра не задерживаться на работе? — тихо спросила она, снова поднимая на него глаза. — Поможешь мне искупать его? — и, вздохнув, добавила: — Просто, я боюсь. Он такой маленький.

— Хорошо, я постараюсь, — с трудом взяв себя в руки, ответил Степнов и, чтобы хоть как-то отвлечься от нахлынувших эмоций, предложил: — Давай, я его покачаю, ты устала за день. Только руки вымою.

Юля согласно кивнула. Руки, и правда, уже отрывались. А еще нужно было кинуть в стирку накопившееся за день и прогладить то, что уже высохло. И…

наверное, Саша голоден. Раньше она никогда об этом не задумывалась, стараясь не выходить на кухню, когда тот возвращался с работы, а приходил он обычно поздно и перекусывал какими-нибудь бутербродами, если вообще что-то ел.

Передав ему ребенка, Юля быстро закинула в стирку детские вещи и, прихватив утюг и гладильную доску, отправилась на кухню. В морозилке чего только не было. Она не знала, что Саша предпочитает в еде.