Театр теней

Не внушающие опасений. Таких оказалось четыре.

Он отформатировал изображения таким образом, чтобы их можно было разместить в Интернете, и отправил на сайты, посвященные борьбе с преступностью. Не называя себя, он просил предоставить ему любую имеющуюся информацию об этих мужчинах или мужчинах с похожей внешностью. Он надеялся на случайную помощь от незнакомого человека.

Он не раскрывал почти никаких деталей, не сообщал своего имени, адреса, равно как и сути преступления. Дэвис выбрал ник-нэйм «РадиАК», упоминал, что он — любящий отец и считает, что кто-то из этих мужчин может быть убийцей его дочери, с которым ему необходимо встретиться лицом к лицу. В его призыве чувствовались и душевная боль, и угроза, и даже готовность восстановить справедливость своими силами — он намеренно старался создать именно такое впечатление. Он рассуждал так: не исключено, что его врага узнают те, кто не в ладах с законом. И потом, если ему удастся найти того, кого он разыскивает, он ведь тоже к полицейским не пойдет.

Глупо было надеяться на какие-то другие варианты; только теперь он до конца осознал: единственный способ заглянуть в глаза убийце Анны Кэт — это оказаться с ним в одной комнате.

А уж как он, Дэвис, повел бы себя в таком случае, он и представить себе не мог.

Джоан любила смотреть по телевизору полицейские боевики, но теперь ей приходилось отказывать себе в этом удовольствии. Она каждый раз ловила себя на том, что сочувствует плохим парням.

Или по крайней мере ощущает себя такой же виноватой, как они. Чувство вины не покидало ее ни на минуту. А еще ей было все время жарко. Очень жарко. Днем она исходила лотом. Каждая ночь была бессонной, каждое утро — невыносимым. До чего же она ненавидела это утреннее состояние полудремы, когда в голове роятся разные сценарии того, что с ней будет дальше — один ужаснее другого. Общественное порицание. Потеря практики. Тюрьма. Нет, конечно, если верить телешоу про полицейских, женские тюрьмы не такие страшные, как мужские. Но так или иначе… теперь она преступница. И этого уже не изменить. Даже если она никогда не превратится в подозреваемую, ей суждено отныне вечно скрываться от правосудия.

Семь минут пешком от ее дома — и она на пляже. На улице было уже не прохладно, а по-настоящему холодно, особенно после захода солнца, но люди здесь все еще были, прохаживались туда-сюда вдоль линии воды. Пожилые супруги, чьи дети давно разлетелись из родительского гнезда кто куда, и подростки, которые пришли пошататься по пляжу просто так, потому что пятница. Одетые не по погоде парочки старшеклассников бродили — руки крест-накрест, в задних карманах друг у дружки. Кто-то катался на роликах. Резвились собаки, а их хозяева спешили по домам.