Весь мир театр

Но ваш пример показывает, что попасть сюда можно и без его помощи. И еще. Вы знаете, когда именно Ипполит встретился со своим убийцей?

– Знаю. Ночной сторож видел его в начале десятого. А смерть, по заключению экспертизы, наступила не позднее полуночи. Я справлялся в полиции.

– То есть преступление свершилось между началом десятого и двенадцатью? Тогда у меня алиби.

Поколебавшись, Девяткин сказал:

– Никогда бы не стал говорить, но я чувствую себя виноватым, что чуть не убил вас. Повторяю, я был уверен, что вы отравитель, а вы, оказывается, разыскиваете отравителя… Рок оправдал вас.

– Перестаньте вы про Рок! – взорвался Эраст Петрович. Он уже чувствовал, что промахнулся с версией, и оттого злился. – А то у меня ощущение, будто я разговариваю с лунатиком!

– Напрасно вы так. – Девяткин вскинул руку и поднял глаза к потолку, или, если употребить более торжественное выражение, возвел очи горе. – Человек, который верит в Высшую Силу, знает: ничего случайного не бывает. Особенно, когда речь идет о жизни и смерти. А тот, кто не верит в Высшую Силу, ничем не отличается от животного.

– Вы что-то сказали про алиби, – перебил его Фандорин.

Вздохнув, ассистент сказал уже без декламации, а обычным голосом:

– Это, разумеется, строго между нами. Дайте слово. Речь идет о репутации дамы.

– Никакого слова я вам не д-дам. Вы были в тот вечер с женщиной? С кем?

– С Дуровой? – после секундной паузы переспросил Эраст Петрович, не сразу поняв, о ком речь. При нем никто не именовал маленькую травести по отчеству. Однако если он и удивился признанию, то лишь в первый миг.

– Да. – Ассистент неромантично почесал ушибленный лоб. – Как говорил Теренций, я человек, и ничто человеческое мне не чуждо. Вы мужчина, вы меня поймете. В конце концов есть и физиологические потребности. Только не спрашивайте меня, люблю ли я Зою Николаевну.

– Не буду, – пообещал Фандорин. – Но с госпожой Дуровой обязательно поговорю. А мы с вами эту беседу еще продолжим…

Прямо из театра, невзирая на довольно поздний час, он поехал на автомобиле в гостиницу, чтобы Девяткин не успел его опередить и сговориться с Дуровой. Предосторожность была излишняя. Эраст Петрович уже не сомневался, что алиби подтвердится, но в серьезном деле нужно проверять все детали.

Не без труда разыскав в «Мадриде» номер маленькой актрисы, Фандорин извинился за нежданный визит и еще более за бесцеремонность вопроса. Разговаривать с этой барышней следовало без обиняков и экивоков. Так он и поступил.

– Это касается обстоятельств смерти господина Смарагдова, – сказал он. – Поэтому соображения п-приличия давайте временно оставим. Скажите мне, где и с кем вы были вечером и ночью 13 сентября?

Веснушчатая рожица Дуровой расплылась в дурашливой улыбке.