Те, кто уходит и те, кто остается

Паскуале впервые осторожно взял ее под руку, на что раньше не осмеливался, и спросил:

– Ты что, действительно работаешь в таких условиях?

Лила с отвращением отдернула руку.

– А ты? Вы оба разве не так работаете?

Они не ответили. На работе им приходилось несладко, это ясно. У себя на заводе Энцо наверняка видел вечно усталых женщин, измученных трудом, унижениями и домашними обязанностями не меньше Лилы. Почему же они оба так помрачнели, услышав, как работает она? Что им не понравилось? Мужчинам вообще лучше ничего не говорить. Они предпочитают оставаться в неведении и делать вид, что все, что творится вокруг, чудесным образом не касается женщины, за которую они взяли на себя ответственность и которую – эту мысль им вбили в головы с самого детства – обязаны защищать даже под страхом смерти. Их молчание взбесило Лилу еще больше.

– Да катитесь вы оба, – сказала она, – вместе со своим рабочим классом!

Они сели в автомобиль и всю дорогу до Сан-Джованни-а-Тедуччо обменивались лишь ничего не значащими репликами. Прощаясь у подъезда, Паскуале сказал Лиле: «Ничего не поделаешь, все равно ты умнее их всех вместе взятых», вернулся в машину и уехал. Энцо, неся на руках уснувшего мальчика, угрюмо проворчал:

– Почему ты мне ничего не рассказывала? Кто тебя обидел? Кто распускал руки?

Они оба очень устали, и Лила решила его успокоить:

– Со мной они себе такого не позволяют.

Через несколько дней начались неприятности. Ранним утром Лила пришла на работу. Голова у нее была занята тысячью разных забот, а потому она оказалась абсолютно не готова к тому, что случилось дальше. На улице было очень холодно, она уже несколько дней кашляла и чувствовала, что начинается грипп. У входа ей встретились двое мальчишек, похожих на школьников-прогульщиков. Один из них небрежно поздоровался с ней и протянул ей не листовку, что бывало часто, а напечатанную на ротаторе брошюру в несколько страниц. Лила ответила на приветствие, растерянно посмотрела на мальчика и поняла, что видела его на заседании комитета на виа Трибунале. Она сунула брошюру в карман пальто и пошла дальше, мимо охранника Филиппо, не удостоив его даже взглядом. «Эй, посмотрите на нее, даже не здоровается!» – крикнул он ей вслед.

В тот день она работала в разделочной и, как обычно, трудилась с таким остервенением, что думать забыла о мальчишке. В обеденный перерыв она вышла во двор, чтобы поесть на солнышке; увидев ее, Филиппо оставил свой пост и бросился за ней. Это был мужчина за пятьдесят, невысокого роста, грубый, любитель самой омерзительной похабщины и в то же время сентиментальный до слезливости. Незадолго до того у него родился шестой ребенок, и теперь он без конца доставал бумажник и растроганно демонстрировал всем фото маленького сына.