Те, кто уходит и те, кто остается

Бедняжка! Ты действительно молодчина».

Ну и ну: сестра моего мужа считала наш брак ошибкой и открыто говорила об этом. Я не знала, плакать мне или смеяться: для меня это было последним и самым убедительным доказательством того, что я не ошибалась, чувствуя себя несчастной в браке. Впрочем, что с того? Я убеждала себя, что зрелость в том и состоит, чтобы спокойно принимать все жизненные перипетии, уметь увязывать теории с практическими делами и прислушиваться к себе в ожидании больших перемен. Постепенно я успокоилась. Деде умела читать и писать и пошла в школу чуть раньше положенного. Эльза радовалась, что мы с ней по полдня проводим одни в тишине. Муж – скромный преподаватель университета – вроде бы заканчивал вторую книгу, которая обещала прозвучать еще громче первой, а я была синьорой Айротой. Эленой Айротой, женщиной, измученной собственным смирением, но – не без влияния золовки – нацелившейся покончить с собственной униженностью. Ради этого я почти тайно погрузилась в исследование темы женского образа, создаваемого мужчинами с Античности до наших дней. Я не ставила перед собой никаких задач, просто хотела иметь возможность на вопрос «Чем занимаешься?» отвечать Мариарозе и некоторым другим своим знакомым: «Работаю».

Однажды, когда я сидела и размышляла над необходимостью этого, в замочной скважине повернулся ключ. Пьетро пришел на обед, по пути забрав из школы Деде. Я закрыла свои книги и тетради. Дочка вбежала в комнату, Эльза очень ей обрадовалась. Деде проголодалась, и я ждала, что сейчас она спросит, как обычно: «Мам, что у нас на обед?» Но она, даже не успев положить портфель, воскликнула: «С нами будет обедать папин друг». Я точно запомнила дату, это было 9 марта 1970 года. Я недовольно поднялась. Деде схватила меня за руку и потащила в коридор. Эльза, поняв, что пришел кто-то чужой, держалась за мою юбку. «Смотри, кого я тебе привел!» – радостно сказал Пьетро.

– Подумать только, – обратился он ко мне, – я столько раз приезжал в этот город по работе, и даже не знал, что ты здесь живешь и что у вас две такие прекрасные синьорины. Хорошо, что представился случай!

– А ты все еще преподаешь в Милане? – спросила я, хотя была прекрасно осведомлена, что в Милане он больше не живет.

– Нет, я преподаю в Неаполе.

Он недовольно скривился:

– Географию городов.

– А почему решил вернуться?

– Матери нездоровится.

– Сочувствую. Что с ней?

– Да как обычно. Но время идет, мы становимся старше… В последнее время мы с ним сблизились. У него есть свои недостатки, но есть и достоинства, как у всех.

Тут он обернулся к Пьетро:

– Сколько мы воевали против отцов! А ведь теперь наступает наша очередь занять их место. Как будем выкручиваться?

– Ну, тут мне повезло, – сказал муж с легкой иронией.

– Не сомневаюсь.