Те, кто уходит и те, кто остается

Ее раздражало мое кроткое молчание; ей хотелось, чтобы я ответила, блеснула своими знаниями – знаниями высшего сорта, не чета этой ерунде в Ачерре. В ее глазах читался немой приказ. Но я его проигнорировала. Вдруг Мануэла Солара, обведя комнату недовольным взглядом, воскликнула: «Ну и жарища! Вам не кажется?»

Элиза, как и мать, не желала мириться с потерей моего авторитета. Но если та страдала молча, то Элиза с сияющим лицом повернулась ко мне, своей любимой старшей сестре, которой искренне гордилась, и радостно сказала: «Я должна тебе кое-что передать». И тут же, в своей обычной манере перескакивать с темы на тему, спросила: «Ты когда-нибудь летала на самолете?» Я ответила, что не летала. «Правда?» – «Правда». Оказалось, что из всех присутствующих только Пьетро летал много раз и не видел в этом ничего особенного. Но для Элизы и Марчелло это было настоящее приключение. Они летали в Германию, и по делам, и отдохнуть. Элиза немного боялась: самолет слегка трясло, а струя холодного воздуха била ей прямо в голову – еще чуть-чуть, и просверлила бы дыру! Но потом она увидела в иллюминатор белоснежные облака, а над ними ясное голубое небо. Так она открыла для себя, что там, над облаками, всегда хорошая погода и что с высоты земля кажется зелено-сине-фиолетовой, а кое-где сияет снежной белизной – они видели, когда пролетали над горами.

– Угадай, кого мы встретили в Дюссельдорфе?

– Не знаю, Элиза, – недовольно проворчала я, – сама скажи.

– Он просил передать тебе привет.

– У него все хорошо?

– Да, отлично. Он передал тебе подарок.

Так вот что она хотела мне передать – подарок Антонио. Она побежала за ним. Марчелло смотрел на меня улыбаясь.

– Кто такой Антонио? – спросил Пьетро.

– Наш сотрудник, – ответил Марчелло.

– Жених вашей жены, – засмеялся Микеле. – Времена меняются, профессор. Сегодня девушки ни в чем не уступают парням, да еще и хвастаются этим. Вот у вас сколько было женщин?

– Ни одной. Я любил и люблю только свою жену, – серьезно ответил он.

– Не верю! – воскликнул Микеле, развеселившись. – Хотите, скажу на ушко, сколько женщин было у меня?

Он встал – Джильола с отвращением проводила его взглядом, – подошел к моему мужу и шепнул ему что-то.

– Невероятно! – воскликнул Пьетро с легкой иронией. Оба рассмеялись.

Тем временем вернулась Элиза и вручила мне бумажный сверток.

– А ты знаешь, что там? – спросила я в растерянности.

– Мы оба знаем, – сказал Марчелло, – но надеемся, что ты не знаешь.

Я разворачивала пакет и чувствовала, что все взгляды за столом направлены на меня. Особенно пристально смотрела на меня Лила, как будто ждала, что из пакета выползет змея.