Те, кто уходит и те, кто остается

Когда я пришла домой, меня била дрожь от чувства вины. Ночью я с неведомой прежде страстью отдалась Пьетро и сама сказала ему, что презерватив не нужен. Волноваться не о чем, думала я, со дня на день придут месячные, ничего не случится. Однако же случилось. Через пару недель я поняла, что снова беременна.

С Пьетро я даже не заговаривала об аборте – он был счастлив, что я подарю ему еще одного ребенка. Да мне и самой было страшно – от одного слова скручивало желудок. На аборт мне намекала Аделе в телефонном разговоре, но я отделалась банальностями типа: Деде нужна компания, одной расти плохо, ей хочется братика или сестренку.

– Книга продвигается, – соврала я.

– Дашь мне почитать?

Я была в панике и, едва ли отдавая себе отчет в том, что делаю, предприняла шаг, поразивший не только Пьетро, но и меня: позвонила матери, сказала, что опять жду ребенка, и попросила ее приехать во Флоренцию пожить немного с нами. Она буркнула, что не может – кто будет заботиться о семье? Я заорала: «Тогда знай, что из-за тебя я больше ничего не напишу! – А мне плевать! – заорала она в ответ. – Ты и без того живешь как у Христа за пазухой!» – и швырнула трубку. Но через пять минут перезвонила Элиза. «Я присмотрю за домом, – сказала она, – мама завтра выезжает».

Пьетро поехал встречать ее на вокзал на машине. Этот знак внимания наполнил ее гордостью; она поняла, что ее любят. Я с порога перечислила ей свод незыблемых правил: ничего не трогать в моей комнате и в комнате Пьетро, не баловать Деде, никогда не лезть в наши с мужем дела, присматривать за Клелией и не ссориться с ней, считать, что меня нет дома и не беспокоить ни при каких обстоятельствах, когда у нас гости, оставаться на кухне или в своей комнате. Я не верила, что она станет их соблюдать, но ошиблась: страх, что ее прогонят, взял верх над ее склочным характером, и за несколько дней она превратилась в нашу преданную служанку, которая следила за домом и решала все проблемы, не беспокоя ни меня, ни Пьетро.

Время от времени она ездила в Неаполь – без нее мне казалось, что меня бросили на произвол судьбы, и я страшно боялась, что она не вернется. Но она всегда возвращалась, рассказывала мне местные новости (Кармен была беременна, Мариза родила мальчика, Джильола ждала от Микеле Солары второго ребенка; о Лиле она во избежание ссоры помалкивала) и сразу превращалась в доброго домового, который следит за тем, чтобы белье было выстирано и выглажено, на столе появлялись блюда со вкусами из детства, квартира сияла чистотой, и в ней царил идеальный порядок: любая вещь, оказавшаяся не там, где надо, немедленно и с маниакальной точностью возвращалась на свое место. Пьетро предпринял очередную попытку избавиться от Клелии, и мать взяла его сторону.