Те, кто уходит и те, кто остается

Она затащила нас домой к своей подруге, якобы чтобы выпить за наше здоровье, а в действительности мы оказались на грандиозном приеме в одном из самых изысканных флорентийских домов среди бесчисленной родни Айрота и других известных и даже очень известных людей, с которыми вынуждены были провести весь вечер. Муж сразу помрачнел, а у меня возник вопрос: раз так, почему же я не пригласила никого, кроме родителей, братьев и сестры, в конце концов, это же моя свадьба.

– Ты знал? – спросила я его.

Какое-то время мы держались вместе, но вскоре Пьетро надоело, что мать и сестра без конца с кем-то его знакомят, он засел в углу с моими родителями и проболтал с ними весь вечер. Я с раздражением думала о том, что мы угодили в западню, из которой просто так не вырвешься, но через некоторое время с изумлением обнаружила, что ко мне проявляют интерес известные политики, именитые ученые, молодые революционеры и даже знаменитые литераторы – поэт и романист. Они читали мою книгу и хвалили мои статьи в «Уните». Настроение у меня сразу поднялось. Время летело незаметно, и я чувствовала себя все ближе к миру Айрота. Даже свекор удостоил меня краткой беседы на тему положения рабочего класса. Вокруг нас тут же столпились другие гости – все эти люди участвовали в публичных дебатах по поводу роста протестного движения, все шире охватывавшего страну. И я была одной из них, была в центре внимания – это действительно был мой праздник.

Свекор упомянул отличный материал, вышедший в «Мондо операйо», автор которого с большим талантом осветил проблему становления в Италии демократии. С опорой на факты он доказывал, что, пока радио, телевидение, крупные газеты, школа, университет и местные власти работают в русле идеологии правящей партии, честные выборы в стране невозможны и рабочие ни при каких обстоятельствах не смогут набрать большинство в парламенте. Все согласно кивали, приводили свои доводы, дополняли автора. Наконец профессор Айрота назвал имя – я угадала его раньше всех, еще до того, как он успел произнести «Джованни Сарраторе»: конечно, это был Нино. Я была так за него рада, что не удержалась и сказала, что мы знакомы, а потом позвала Аделе, чтобы она подтвердила мужу и всем присутствующим, что мой неаполитанский друг действительно светлая голова.

Так Нино оказался на моей свадьбе, хоть и не присутствовал на ней физически. Говоря о нем, я словно бы получила право говорить и о себе, объяснить, почему я увлеклась вопросами борьбы трудящихся; я принялась рассуждать о необходимости помочь левым партиям и движениям заполнить лакуны в понимании современного политического и экономического положения. Я щеголяла недавно заученными формулировками, которыми наловчилась уверенно пользоваться, и чувствовала себя страшно умной.