Те, кто уходит и те, кто остается

Мы столько всего пережили вместе за годы учебы в лицее, что даже после долгой разлуки легко нашли общий язык. Мы сразу взяли шутливый тон, вспомнили школьные деньки, преподавателей, обсудили мою книгу и предстоящие свадьбы – и его, и мою. Разумеется, первой о Лиле заговорила я. Он немного смутился: поливать ее грязью ему не хотелось, но и осуждать брата и Аду – тоже.

– Этим и должно было кончиться, – пробормотал он.

– Помнишь, я говорил тебе, что боюсь Лину?

– На самом деле это был не страх. Я уже потом понял.

– Чувство отчужденности и в то же время родства. Когда что-то кажется далеким и одновременно близким.

– Это трудно объяснить. С тобой мы сразу подружились, и я до сих пор очень тебя люблю. Но я помыслить не мог, что, например, можно подружиться с ней. Было в ней что-то пугающее. Перед ней хотелось пасть на колени и исповедаться во всех тайных мыслях.

– Какая прелесть, – съязвила я. – Прямо религиозный культ.

– Нет, – продолжил он серьезно, – просто ощущение собственной неполноценности. Зато когда она помогала мне с учебой – это было прямо чудо. Она читала учебник, мгновенно все понимала и объясняла мне простыми словами. Я иногда думал, да и сейчас порой думаю, что, родись я девчонкой, хотелось бы мне быть как она. По правде говоря, мы с ней оба чувствовали себя в семье Карраччи чужаками. Нам там было не место. Поэтому я ее ни в чем не виню. Я вообще всегда был на ее стороне.

– Стефано все еще злится на нее?

– Не знаю. Но даже если так, ему сейчас других проблем хватает. Лина сейчас – последняя из его забот.

Говорил он искренне и уверенно. Я услышала достаточно, чтобы оставить тему Лилы, и принялась расспрашивать его о Маризе, семье Сарраторе и, конечно, о Нино. Он отвечал расплывчато, особенно на вопросы, касавшиеся Нино. Сказал только, что из-за Донато никто даже не рискнул пригласить его на «эту кошмарную свадьбу».

– Ты что, не хочешь жениться? – удивилась я.

– Меня и без того все устраивало.

– А вот ее как раз нет.

– Ты что, хотел, чтоб она всю жизнь в невестах проходила?

– Но ты все-таки сдался?

– Она нажаловалась Микеле.

– В смысле? – не поняла я.

Он нервно усмехнулся:

– Она пошла к нему и натравила его на меня.

Я сидела на пуфе, а он стоял рядом, против света. Мне хорошо был виден его силуэт – гибкий и в то же время крепкий, как у матадора из фильма про корриду.

– И все же я не понимаю. Ты что, женишься на Маризе потому, что тебе так велел Солара?

– Я женюсь на Маризе, чтобы не раздражать Микеле. Он дал мне это место, поверил в мои способности, и за это я ему благодарен.

– Все так говорят. Вы просто не знаете Микеле. – Лицо его скривилось; казалось, он едва сдерживает слезы. – Мариза беременна.

– Так вот в чем дело!

Теперь мне стала ясна настоящая причина их женитьбы. Я робко взяла его за руку.