Таверна "Сытый волк"

Тем самым стараясь последовать за своей половинкой. Рамира же, несмотря на кошачью сущность, была тем самым редким случаем и продержалась так долго только из-за детей — будь они старше, самостоятельнее, то она заморила бы себя меньше чем за месяц. Потому ради выздоровления, помимо приёмов всевозможных укрепляющих сборов, тоскующей двуликой придётся пожертвовать собственными воспоминаниями — самым дорогим в списке лекарств было именно средство, позволяющее частично притупить их. И чтобы не стереть случайно Рамире всю память, зелье должно быть качественным. А ещё приготовленным специально для неё, что подбрасывало его из категории дорогих, в баснословно дорогие.

Рассказав всё это, Барст ещё долго ходил как в воду опущенный, потому что понимал: мне проще откреститься от проблемной семьи. Я видела по глазам — каждый день Барст ждал, когда его прогонят, но этого к его удивлению не происходило. Не знаю, что во мне взыграло: может человечность, может гордость, а может упрямство, но вариант бросить семью Барста я даже не рассматривала. Вместо этого планомерно повышала ставки.

Пирожки приобрели популярность, отчего немного подросли в цене, а благодаря сахару, добытому с помощью моей способности, арсенал Аринки пополнили всевозможные крендельки и кремовые булочки. Их, кстати, моя всё более набирающая в себе уверенность помощница, разносила по домам срединной касты. Более знатные семьи из центральной касты не спешили заказывать выпечку “из низов”, но даже так это можно было считать успехом.

Помимо этого Ирвин раздобыл у кого-то из торговцев прошлогодний мёд, и мне удалось сделать образцы напитка, что должен был взорвать рынок. Гном неправильный мёд оценил, да так, что перестал жадничать и за грибы начал платить почти в два раза больше. Да и Айю так прониклась сочувствием к Барсту, что рыдала ещё активнее, тем самым повышая объём наших поставок.

Сам же Барст налёг на охоту — популяция кроликов вскоре должна была восстановиться, ведь весна приближалась, так что совесть нас почти не мучала. Он так же постоянно помогал мне с разделкой туш, а после и вовсе взял это дело на себя. Как раз благодаря этому, времени на выпечку у меня стало в разы больше. Бабушка, кстати, совершенно спокойно отнеслась к моему безмолвному рвению спасти мать Барста. Даже наоборот — вместо возмущения от неё веяло гордостью, ведь до этой зимы я не была способна толком о себе позаботиться, а теперь без видимого страха взвалила на себя заботы о других.

Ну да, какой страх? Я частенько забывала отдыхать, потому мне просто было не до него.