Таверна \

Потому что ни один оборотень не был так опасен как тварь, только что застывшая передо мной.

Спригган продолжал гипнотизировать меня взглядом. Это, мягко говоря, напрягало — если уж собрался откушать, то зачем издеваться над добычей? Сердце хоть и трепетало крайне испуганно, но это не помешало испытать что-то помимо страха.

Волна раздражения быстро нарастала, требуя каких-то действий с моей стороны. И не придумав ничего лучше я, громко сглотнула, после чего с трудом вытолкнула из себя:

— Славного вечера, хозяин леса. Вам что-то от меня нужно?

Понятия не имею, что там переклинило в моём мозгу, и с чего я решила, что переговоры с нечистью могут закончиться хорошо. Возможно, мне вспомнилась мудрая мысль из старых сказок, где герои всегда предлагали неведомой фигне из леса стать братом названным или сестрой. Раз уж они потом сказку по устам пускали, значит, схема рабочая и грех её не попробовать. Всё равно терять-то, собственно, нечего.

Поражаясь той ахинее, что роилась в моих мыслях перед лицом верной гибели, я заметила, что спригган к чему-то начал усиленно принюхиваться.

Вот и всё, теперь меня точно съедят, — пищал внутренний голос, пока я почти в упор разглядывала внутреннюю подсветку смертоносного существа. Не вой во мне всё об опасности, то можно было бы залюбоваться золотым свечением, пробивающимся среди пустот тела сприггана. Но мне резко стало не до природно-магического искусства, когда тварь вдруг наклонилась ниже, ловя мой взгляд.

Стоило посмотреть в золотые провалы миндалевидных глаз, как мозг резко пронзил чужой беззвучный голос, сказав:

«Пахнет…. вкусно…. дай и отпущу…»

Оно говорит! — взвизгнула про себя после небольшого ступора, чтобы тут же возмущенно закашляться. — И кажется, предлагает мне что-то непристойное… Стоп, так может он имел в виду…

Не успев додумать подхваченную мысль, я не глядя сунула руку в лукошко, чтобы извлечь на свет уже остывшую сдобу.

— В-вы это хотите? — с затаенной надеждой тихо спросила я, продолжая обращаться уважительно, чтобы тут же поморщиться от болезненного ответа.

«Да, — проскрипело прямо в моей голове, — отдай всё. Вкусно пахнет, вкуснее, чем сырое мясо».

Надо ли говорить, что после такой “просьбы” я с реактивной скоростью отдала нечисти все имеющиеся пирожки? Мне даже не хотелось удивляться такому повороту событий, настолько я была рада спасению собственной шкуры. Да, оптимизм во мне не позволил представить себя в качестве десерта.

Стоило невероятно когтистым пальцам подцепить мою выпечку, как она отправилась в раззявленный рот полный острых зубов. Тут моё сердце пропустило удар, но упрямо забилось вновь. Надежда ещё оставалось, так что рано умирать от сердечного приступа.