Татуировка

Первый был командиром той самой «Эгиды», имя второго звучало странновато и могло сойти за восточное. Поэтому при знакомстве он привычно расшифровывал потаенный смысл своего имени: «Осаф — это значит Общество содействия армии, флоту. Родители были люди военные, постарались так окрестить. Спасибо, что уж хотя бы не крейсером или самолетом назвали…»

— Полагаете, это привет от Брамса? — спросил Осаф Александрович своего командира. — Нам так велено теперь его называть.

— Похоже. Даже очень. Пассажиры и водитель хором описывают внешность спасителя, как «невзрачную» и без «каких-либо примет». Интересно, да? А он отходит за куст и преображается. Потом снимает маску и опять преображается. А бандит, вооруженный автоматом, лежит между тем в кустах со сломанной шеей.

— Почерк его. Или того, кто работает по его системе. А если это он, какие будут указания от нашего руководства на этот раз?

— Пока никаких. Его вычислили только мы с вами. И то — очень даже предположительно. Пока будем считать наш вывод просто одной из версий.

— А наши действия? — Осаф Александрович спросил и сам же ответил: — Взять под возможный контроль?

Их подразделение было создано несколько лет назад для неконституционного уничтожения особо опасных уголовных авторитетов. С тех пор как времена переменились, они в основном работали по программе, которую чаще называли «Антитеррор».

— Вот именно, — Сергей Петрович грустно усмехнулся, — ход возможный. Только пока, как вы помните, эта самая возможность зависела полностью от него… И все же — пусть ваши люди еще раз, попристальней, опросят водителей автобуса на предмет этого героя и потолкуют с пассажирами, чьи адреса зафиксированы. Попристальней, но аккуратно, чтобы и мысли ни у кого не возникло о нашем интересе. Никаких наводок. Но кое-какие детали могут и выплыть.

— Задание понятно, Сергей Петрович. Тем более, это — только одна из версий. А ну как это не Брамс, а кто помоложе. Да еще в автобусе напарника оставил… Вариантов много.

— Вот вы и постарайтесь их сузить…

— Увидеть его хотя бы издалека, одним глазком. Что за таинственная персона!

А в это время «таинственная персона», на которую мечтал взглянуть один из руководителей фирмы «Эгида +», сидел за ноутбуком в однокомнатной квартире длинного двенадцатиэтажного дома. Этот спальный район Петербурга когда-то назывался поселком Веселый. Его застроили в два последних десятилетия существования СССР, окрестив улицы в честь революционных моряков — Крыленко, Дыбенко и комиссар-вумэн, красавицы Коллонтай. На поперечную улицу имен не хватило, и тогда, не терзаясь фантазией, ее, словно братскую могилу, назвали просто — проспектом Большевиков.