Татуировка

К их удивлению, «преступник» ни за что не хотел сознаваться, они же успели доложить руководству и поэтому стали выбивать из него признание хорошо известными способами. Когда же Дмитрий уверился в его невиновности, его попросту отстранили от дела.

Если бы не старый знакомый Дмитрия из таинственного агентства «Эгида», Осаф Александрович Дубинин, так бы и пресеклась жизнь кандидата филологических наук Глеба Пуришкевича. Дубинин, как выяснилось, знал Глеба с детства, к тому же успел добыть стопроцентное алиби, только менты уже закусили удила. И тогда Дмитрий с Дубининым пошли на тяжкое должностное преступление. Ночью в момент перевозки Глеба в следственный изолятор они вместе с парнями из «Эгиды» остановили воронок, отбили подозреваемого, едва подававшего признаки жизни, и неделю прятали в домике на садовом участке, где его выхаживала Агния. Еще бы ему теперь не впадать в ужас от одного только слова об очередном маньяке.

— Тут, скорее, действует какая-то мрачная секта, — решил успокоить Дмитрий Глеба.

А Агния в это время уже рассказывала о своей книге.

— Представляете, директор спрашивает меня: «Вы были его подругой?» Ну зачем мне нужен такой понт, вот я и решилась честно признаться: «Нет, — говорю, — не была». Он сразу раз, и откладывает договора в сторону. Я думаю: все, спета моя песенка, еще и не начавшись, и успеваю вставить: «Но я была свидетелем его смерти». И он так обрадовался: «Что же вы тогда скромничаете, — говорит, — это еще больше, чем дружить, вы же приняли его душу». Ну я подумала, что принял-то душу Господь, а я ни при чем, но решила не спорить, а то как не подпишет договор!

Она с упоением рассказывала о том, сколько ей сразу выдали в кассе и что она решила купить себе бэушный ноутбук в комиссионке, там есть очень дешевые, а потом перешла к своему герою, который в последний приезд на родину представьте чем занимался?

Ответа Агния упорно потребовала почему-то от Штопки.

— Иконы писал для храма? — нерешительно предположила та. — Или портреты вождей?

— Как же, иконы! — Агния рассмеялась. — Для икон нужен особый подъем духа. А у него была, наоборот, депрессия. Татуировки он стал делать — вот что!

— Сам Антон Шолохов — татуировки?! — изумилась Штопка.

Она как-никак была тоже художницей и к этому имени, в отличие от Дмитрия, относилась с пиететом.

— Представьте. Я даже видела одного человека, которого он изрисовал.

— Ну и что там Шолохов ему вытатуировал? — спросил Дмитрий, отрываясь от собственных мыслей все о той же секте маньяков.

— Не знаю. Он же при мне не раздевался. Да, вот еще что.